Гробница Рахель

Александр Элькин

Интересно отметить, что в процессе нескончаемого конфликта с арабами на Святой земле «спорными территориями» объявлены все основные еврейские святыни: Старый город Иеру­салима и остатки развалин Храма, могилы праотцев в Хевроне, могила Йосефа в Шхеме, могила Рахели в Бейт-Лехеме. Этот аспект конфликта остается не замеченным широкой публикой.

В наше меркантильное время такие понятия, как нацио­нальное достоинство, религиозные святыни и историческая память, еврейской стороной используются в основном во внутренней политической борьбе, для демагогической аргументации. А для арабской стороны именно эти понятия являются основными мотивами бескомпромиссной войны. В глазах арабов борьба за право владения святыми местами еврейского народа — один из самых надежных путей решения вопроса о еврейской государственности «на землях ислама».

Усилия светских лидеров Израиля, да и еврейского истеблишмента в западном мире затушевать религиозные аспекты противостояния приносят свои плоды: все реже говорят о святынях — все больше о суммах компенсаций, ссуд и ассигнований. Между тем для любого непредвзятого человека права еврейского народа на святые для иудаизма места являются очевидными и бесспорными, при этом не только с позиции веры, но и с позиции юриспруденции. В качестве примера рассмотрим историю могилы Рахели в Бейт-Лехеме.

В еврейском календаре месяц хешван прочно связан с именем праматери Рахели. Одиннадцатого числа этого месяца она скончалась на руках безутешного мужа Яакова: «И когда еще оставалось некоторое расстояние земли до Ефрата, Рахель родила, и роды ее были трудны. Когда же она страдала в родах, повивальная бабка сказала ей: не бойся, ибо и это тебе сын. И когда выходила из нее душа, ибо она умирала, то нарекла ему имя: Бенони. Но отец назвал его Биньямином» (Берешит, 35:16-18).

О жизни Рахели рассказывается в нескольких недельных главах Торы, а также в многочисленных мидрашах. Однако сегодня мы хотим поговорить о посмертной судьбе праматери. Рахель умерла уже в Земле Израиля, вскоре после того, как Яаков, вернувшись из Сирии, примирился со своим братом Эсавом и обосновался в Ханаане. Тем не менее Яаков не стал хоронить жену в родовой усыпальнице в хевронской пещере Махпела, а предал ее земле недалеко от дороги, ведущей в Бейт-Лехем, к юго-востоку от Иерусалима. По крайней мере, с Х века эта могила стала объектом еврейского паломничества.

О том, что могила Рахели находится недалеко от Бейт-Лехема, сообщает, к примеру, игумен Даниил, побывавший в Палестине в XII веке. Правда, на самой могиле Даниил, похоже, не был и сообщил лишь, что она находится в двух верстах от города (см.: «Житие и хожение Даниила, игумена Русской земли»). Более подробное описание этого места мы находим в сочинениях двух еврейских путешественников, побывавших в Палестине несколькими десятилетиями позже русского игумена.

От Иерусалима две паразанги до Вифлеема Иудейского, невдалеке от него, в полмили расстояния, находится гробница Рахили, на перекрестке дороги. Этот памятник составлен из одиннадцати камней, по числу детей Иакова; над ним купол на четырех колоннах, и все евреи, проезжающие мимо, записывают имена на камнях памятника.

На этой могиле сделано сооружение из одиннадцати камней, по числу одиннадцати колен израильских; так как Вениамин родился только при смерти своей матери, то для него и нет особого камня. Все эти камни мраморные, а камень Иакова, также из мрамора, покрывающий все другие, так велик и тяжел, что для перенесения его потребовалось бы множество людей.

Чаще всего в паломничество к могиле праматери Рахели отправлялись еврейские женщины: поскольку Рахель долго не могла родить, посещение ее могилы считалось патентованным средством от бесплодия (первое упоминание об этом мы находим в сообщении паломника-христианина из Майнца, побывавшего в Бейт-Лехеме в 1483 году). Впрочем, мужчины тоже не пренебрегали святыней.

После изгнания из Палестины крестоносцев могила Рахели перешла под контроль мусульман и на ее месте была возведена мечеть. Об этом свидетельствует диакон Троице-Сергиева монастыря Зосима, побывавший в Бейт-Лехеме в 1420 году: «Гроб ее <Рахели> стоит между Вифлеемом и Иерусалимом, на египетской дороге. Шел Яков из Сихема, который называется Фараоном, а был он у отца Авраама, и пошел в Палестину и в город Рамле. Тут было жилище Якова, и тут скончался он на дороге. Над гробом его стоит мечеть мусульманская» (см.: «Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину»).

В течение долгого времени немусульмане лишены были доступа к могиле Рахели. Ситуация изменилась лишь в 1615 году, когда турецкий правитель Иерусалима Мухаммед-паша передал эту святыню евреям. Впоследствии их права на могилу были подтверждены султанским указом, изданным в начале XIX столетия.

В 1788 году могила была окружена стеной. Европейский путешественник, посетивший Бейт-Лехем в 1824 году, оставил следущее описание могилы праматери: «Это каменное здание, несомненно турецкой конструкции, увенчанное куполом. Внутри здания находится надгробие... Внутренние стены здания покрыты еврейскими именами, вырезанными евреями».

В XIX веке на могиле Рахели побывал знаменитый еврейский филантроп сэр Мозес Монтефиоре. Незадолго до его визита случилось землетрясение, и гробница сильно пострадала. Монтефиоре дал денег на ремонт, а кроме того, распорядился построить точную копию гробницы в своем поместье в Рэмсгейте, рядом со своей домашней синагогой. Позднее этот мавзолей стал усыпальницей сэра Мозеса.

После того как власть в Палестине перешла к англичанам, могила Рахели стала одним из эпицентров арабо-еврейского противостояния. Правда, вскоре после изгнания турок евреи очистили и отремонтировали святыню безо всяких протестов со стороны мусульман. Но уже в 1921 году, когда раввинат обратился к городским властям Бейт-Лехема за разрешением на проведение дополнительных ремонтных работ, со стороны арабов последовал протест. А после погромов 1929 года паломничество евреев на могилу праматери практически прекратилось, мусульмане потребовали передать здание под их единоличный контроль.

После Войны за независимость могила Рахели вместе со множеством других еврейских святынь (Стеной Плача, Храмовой горой, могилой праотцев в Хевроне, могилой Йосефа в Шхеме и др.) оказалась на территории Иордании. Доступ к этой святыне был открыт для евреев только в 1967 году, когда после Шестидневной войны Иудея и Самария оказались под контролем Израиля. Впрочем, в начале 1990-х могила праматери чуть было не была утрачена — согласно первоначальным планам правительства Рабина, она должна была остаться на территории, подконтрольной палестинской администрации. Однако этого не произошло: два депутата-ортодокса — Менахем Поруш от «Еврейства Торы» и Ханан Порат от Национально-религиозной партии — добились встречи с премьером и убедили его не отдавать святыню. В результате в соглашение были внесены изменения, и могила Рахели осталась под израильским контролем. Сегодня ее ежегодно посещают десятки тысяч евреев. Согласно традиции, паломничество и молитва на могиле праматери способствуют исцелению от различных болезней, включая бесплодие, а также может помочь одиноким найти свою вторую половину.

Впрочем, своим местом в традиционном еврейском сознании праматерь Рахель обязана не только Торе и почитаемой могиле, но и красочному образу, использованному пророком Ирмеяу, — образу матери, оплакивающей своих детей, уходящих в изгнание: «Голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахель плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет» (Ирмеяу, 31:15).

Образ матери, которая оплакивает пропавших детей, прочно вошел в еврейское сознание. Поэтому со временем Рахель превратилась в своего рода небесную заступницу еврейского народа, способную умолить Всевышнего смягчить суровый приговор сынам Израиля.

Согласно известному мидрашу Эйха раба, после разрушения Храма праотцы и пророки в один голос умоляли Всевышнего простить евреям их грехи и позволить вернуться на родину. Б-г, однако, был непреклонен. И тогда сказала Рахель: «Г-споди, Владыка! Тебе ведомо, как велика была любовь ко мне раба Твоего Яакова. Семь лет прослужил он ради меня отцу моему, а когда пришло время сделаться женою его, отец решил подменить меня сестрой моей, и я не возревновала его к сестре моей. Я, из плоти и крови созданная, прах и пепел, ревновать не стала к сопернице моей; Ты же, Царь живой, сущий и милосердный, Тебе ли ревновать к идолам, мертвым и ничтожным, и за них изгонять детей моих?»

В эту минуту вернулось милосердие Б-жие, и сказал Г-сподь: «Ради тебя, Рахель, я возвращу народ израильский в пределы его, как сказано: “Так говорит Г-сподь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Г-сподь, и возвратятся они из земли неприятельской. И есть надежда для будущности твоей, говорит Г-сподь, и возвратятся сыновья твои в пределы свои» (Ирмеяу, 15:16-17).

Долгое время это пророчество оставалось для евреев лишь упованием. В наши дни мы удостоились увидеть начало его исполнения. Однако праматерь Рахель и сегодня продолжает молиться за своих сыновей — и не успокоится до тех пор, пока пророчество Ирмеяу не исполнится полностью и все изгнанники, рассеянные по миру, не вернутся к себе домой.


по материалам журнала Лехаим

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях