Моше: загадки биографии

Ицхак Стрешинский

Значение имени Моше

Согласно книге Шмот, Моше родился в Египте в царствование фараона, поработившего сынов Израиля. Незадолго до рождения Моше фараон приказал топить в Ниле всех новорожденных мальчиков. Йохевед, матери Моше, удалось прятать сына дома в течение трех месяцев. Затем, не имея более такой возможности, она оставила ребенка в корзине в зарослях тростника на берегу Нила. Там его нашла дочь фараона, придя туда на купание. По совету сестры Моше, Мирьям, издали наблюдавшей за происходящим, дочь фараона согласилась позвать кормилицу из евреев. Мирьям позвала Йохевед, и Моше кормила его собственная мать. Затем Тора сообщает: «И вырос ребенок, и привела она его к дочери фараона, и стал он ей сыном, и назвала она его именем Моше, и сказала: “Потому что я вытащила его из воды”» (Шмот, 2:10).

Можно предположить, что пока Моше кормила его мать и он примерно два-три первых года жил в доме родителей, у него было другое имя. Отметим, что мудрецы упоминают в Талмуде и в мидрашах одиннадцать разных имен (кроме имени Моше), которыми его называли члены семьи или другие люди. В мидраше Шмот раба (1:26) слова «И назвала она его именем Моше» объясняются так: «Из этого ты учишь о награде делающих добро. Хотя у Моше было много имен, во всей Торе установлено именно то имя, которым назвала его дочь фараона, и также Всевышний не называл его другим именем».

Читая в Торе на иврите фразу «потому что из воды я вытащила его», можно понять, что имя Моше происходит от слова «мешитиу» («я вытащила его»). Но такое объяснение порождает трудности. Логично предположить, что дочь фараона не говорила на иврите. Почему же она решила дать приемному сыну имя, которое происходит от ивритского слова? Кроме того, если его имя было дано в честь этого действия, то правильнее было бы назвать его «Машуй» («Извлеченный из воды»).

Профессор Моше-Давид Кассуто (1883–1951), известный в ХХ веке исследователь Танаха, так объясняет значение имени Моше в своем комментарии к книге Шмот: «В начале написано: “И стал он ей сыном, и назвала она его именем Моше”. То есть [она назвала его] “сын” на египетском языке. Это египетское слово произносили именно так – Mo^se, в то время и в том месте. А затем было сказано, как толкование имени, что это египетское имя напоминает по своему звучанию ивритский глагол, значение которого “вытащить”, “извлечь”, и она как бы думала: “Потому что из воды я вытащила его”».

Это позволяет прийти к выводу, что имя Моше египетского происхождения. Упомянем кстати, что среди имен сынов Израиля, вышедших из Египта, встречаются такие имена. Возможно, египетское происхождение имеют также имена брата и сестры Моше, Аарона и Мирьям, имя внука Аарона, Пинхаса, а также имена других людей того поколения. Однако последнее предложение в комментарии проф. М.-Д. Кассуто не дает исчерпывающего ответа на вопрос о том, как связаны с именем Моше слова «Потому что из воды я вытащила его». Как дочь фараона может толковать имя в соответствии с ивритом и в другом значении, нежели то, которое она имела в виду, когда давала ему имя?

Ответ содержится в комментарии рабби Нафтали-Цви-Йеуды Берлина (1817–1893), главы знаменитой Воложинской ешивы. В своем комментарии к Шмот (2:10) он пишет: «“И стал он ей сыном”. – Так как она спасла его от смерти и также вырастила, считалось, как будто она его родила.

“И назвала она его именем Моше”. – Я видел <…> что на египетском языке значение этого слова – “ребенок” <…> и это правильное объяснение <…>.

“Потому что из воды я вытащила его”. – Ведь он как будто утонул в воде, и он не принадлежит своим отцу и матери, и я – мать ребенка… И, согласно нашим словам, имя Моше не относится к слову “я вытащила его” [“мешитиу”]…»

То есть дочь фараона провозгласила, что этот ребенок будет ее законным сыном, и она дала ему имя, значение которого – «ребенок», «сын». А словами «Потому что из воды я вытащила его» дочь фараона объясняет, на каком основании ребенок может считаться ее сыном: ведь это она спасла его, вытащив из воды.

На ком был женат Моше?

Согласно данным книги Шмот, Моше женился на Ципоре, дочери мидьянитянского правителя (или жреца), и у них родились два сына: Гершом и Элиэзер.

В книге Бемидбар приведен интересный эпизод: «И говорили Мирьям и Аарон против Моше по поводу кушитки, которую он взял, ибо жену-кушитку взял он себе. И сказали: “Разве только с Моше говорил Б-г? Ведь и с нами Он тоже говорил!” И услышал Б-г. А человек этот, Моше, был скромнейшим из всех людей, что на земле» (Бемидбар, 12:1-3). Далее описывается, как Всевышний обратился к Мирьям и Аарону, сказав им, что пророчество Моше отличается от пророчеств остальных, и гневался на них. Мирьям была поражена проказой, и Моше молился об исцелении своей сестры.

Ниже мы приведем мнения некоторых комментаторов по поводу того, кем была та самая «жена-кушитка» (на иврите: «иша кушит») и что именно вменяли в вину Моше его сестра и брат.

Многие комментаторы, начиная с мудрецов Талмуда, считают, что «жена-кушитка» – это Ципора. Так, согласно арамейскому переводу Онкелоса (II век), Мирьям и Аарон говорили против Моше из-за «красивой женщины, на которой он женился и от которой он отдалился». Так же эти слова объясняются и в переводе Торы на арабский язык, выполненном рабби Саадьей Гаоном (882–942), известным мыслителем и комментатором Танаха.

Рабби Шломо Ицхаки (Раши) (1040–1105), комментатор Танаха и Талмуда, приводит в своем широко известном и популярном комментарии к Торе три обоснования того, что «кушиткой» названа Ципора:

1. Все признают ее красоту, как признают черноту кушита (жителя страны Куш, то есть негра).

2. Числовое значение букв слова «кушит» на иврите соответствует числовому значению букв слов на иврите, перевод которых: «прекрасна видом».

3. Она была названа «кушиткой» из-за своей красоты, подобно тому, как человек называет своего красивого сына «кушитом», чтобы дурной глаз не был властен над ним.

Таким образом, согласно этому объяснению, Мирьям и Аарон критиковали Моше за то, что он отдалился от Ципоры. В соответствии с объяснением мудрецов, сделал он это потому, что в любой момент должен был быть ритуально чист и готов к общению со Всевышним и в такой ситуации супружеская жизнь невозможна. Мирьям не понравилось, что ее младший брат оставил жену, и она не считала пророчество Моше достаточной причиной для такого поведения, а возможно, видела в этом и гордыню. Тогда стих 2 можно понять так: Мирьям и Аарон утверждали, что Всевышний говорил не только с Моше, а также и с ними, но, несмотря на это, они не отстранились от супружеской жизни (см. комментарий Раши). А в стихе 3, в ответ на эти обвинения, Тора сообщает, что Моше был скромнейшим человеком.

Другое объяснение предлагал великий комментатор Танаха, мыслитель и поэт рабби Авраам Ибн-Эзра (1089–1064). Он также считал, что «кушитка» – это Ципора, но, по его мнению, она была названа так по другой причине. Так как Ципора была мидьянитянкой, живущей в шатрах, из-за палящего солнца она была темнокожей и походила на кушитку. Мирьям же и Аарон подозревали, что Моше отстранился от Ципоры потому, что она некрасива, а не из-за пророчества.

Есть также комментаторы, которые считают, что «жена-кушитка» – это не Ципора. Так, рабби Шмуэль бен Меир (Рашбам) (ок. 1080–1174), внук Раши и комментатор Танаха и Талмуда, цитирует мидраш, согласно которому Моше сорок лет правил в земле Куш, взял в жены местную царицу, но не жил с ней супружеской жизнью. А Мирьям и Аарон, критикуя Моше за то, что он взял жену-кушитку, не знали, что он не жил с ней.

Средневековый комментатор Танаха, рабби Йосеф-Бехор Шор, живший в Северной Франции во второй половине XII века, так объясняет слова Мирьям и Аарона «по поводу кушитки, которую он взял»: «Согласно простому пониманию текста, они говорили: “Разве не мог найти Моше жену из дочерей Израиля, чтобы взять ее в жены, и пошел он брать [жену] из дочерей необрезанных кушитов?” По поводу мидьянитянского происхождения Ципоры рабби Йосеф-Бехор Шор пишет, что из-за этого Моше не критиковали, так как он женился на ней, когда бежал из Египта, и не мог вернуться туда, чтобы выбрать жену из народа Израиля. Комментатор не приводит объяснения, почему же Моше взял «жену-кушитку», отмечая, что «нам не раскрыты все тайны». А слова «Разве только с Моше говорил Б-г?» рабби Йосеф-Бехор Шор объясняет так: «Что, из-за того, что Всевышний говорит с ним, он так возгордился, что не хотел брать жену из дочерей Израиля, и искал знатную жену издалека?»

Рабби Йосеф Ибн-Каспи, философ и комментатор Танаха, который жил в Провансе в первой половине XIV века, писал в своем комментарии, что Моше взял жену из земли Куш как еще одну жену, кроме Ципоры. И претензии Мирьям и Аарона были из-за этого. Ибн-Каспи считал, что слова «Разве только с Моше говорил Б-г? Ведь и с нами Он тоже говорил!» выражают мысль Мирьям и Аарона о том, что и они пророки, поэтому могут критиковать Моше.

Напоследок приведем мнение комментатора более близкого нам по времени, также считавшего, что «кушитка» – это не Ципора. Шмуэль-Давид Луццато (Шадал) (1800–1865), известный филолог, мыслитель и комментатор Танаха, живший в Италии, также полагал, что Мирьям и Аарон сочли гордыней то, что Моше взял жену не из народа Израиля. Он подозревал, что эта «кушитка» была из других народов, которые присоединились к сынам Израиля при выходе из Египта, так как известно, что Египет близок к Кушу. Луццато также отмечал, что поэтому далее в тексте Торы приводится свидетельство о том, что Моше не возгордился, а напротив – был скромнейшим человеком.

по материалам журнала "Лехаим"

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Пиркей авот

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях