Девятое ава и изгнание из Испании

Марина Карпова

Согласно указу, подписанному испанскими монархами Фердинандом и Изабеллой 31 марта 1492 года, все евреи королевства, не пожелавшие креститься, должны были покинуть Испанию до конца июля того же года.
По еврейскому календарю последний день, когда евреи могли оставаться на испанской земле, пришелся на седьмое ава. Однако один из духовных лидеров изгнанников, бывший министр финансов королевства, выдающийся ученый и комментатор Писания дон Ицхак Абарбанель, в своем комментарии утверждал, что евреи были изгнаны из страны девятого числа того же месяца: «Когда испанский король издал указ об изгнании евреев из своего королевства, он назначил и день изгнания — ровно три месяца спустя после издания указа. Оказалось, что это девятое ава. Король, разумеется, не знал, что это за день!». Впоследствии это утверждение было многократно повторено самыми разными авторами, и на сегодня оно считается общепризнанным мнением традиционного еврейского мира.

Тем не менее историки давно обратили внимание на это несоответствие. Поскольку речь идет о разнице всего в два дня, можно предположить, что дон Ицхак Абарбанель просто сместил дату. Однако в данном случае было бы неправильно говорить об ошибке: утверждая, что евреи были изгнаны из Испании именно девятого ава, раввин и философ поместил это событие в определенный религиозно-культурный контекст, предложив тем самым интерпретацию произошедшей катастрофы.

Объясняя, почему день девятого ава считается трагической датой, Мишна пишет: «Пять бед постигли наших отцов семнадцатого тамуза и пять — девятого ава. Девятого ава был разрушен Храм и в первый раз, и во второй, пал Бейтар и был распахан город. Как только начинается ав, уменьшают веселье» (Таанит, 4:6).

Таким образом, утверждая, что евреи были изгнаны из Испании именно девятого ава, дон Абарбанель прежде всего хотел показать, что речь идет о столь же масштабной трагедии, как разрушение Храма. Вне всякого сомнения, у него были все основания для такой оценки. Изгнание 1492 года было далеко не первым в истории европейского еврейства: в 1290 году евреи были изгнаны из Англии, в 1306 и 1394 годах — из Франции. Однако испанская диаспора была гораздо более многочисленной: по оценке историков, число изгнанников достигло двухсот тысяч человек, не считая десятков, если не более, тысяч евреев, которые остались в стране и предпочли изгнанию крещение. Кроме того, пиренейская община была одной из древнейших в Европе: надгробные и другие надписи свидетельствуют о еврейском присутствии на полуострове уже в I веке н. э.; сами же испанские евреи, сефарды, вели свое происхождение от вавилонских изгнанников. Наконец, испанское еврейство было одной из самых преуспевающих общин диаспоры, по праву гордившейся своими интеллектуальными, политическими и экономическими успехами.

В связи с этим у евреев Испании сложились гораздо более тесные связи со страной проживания, чем у других общин диаспоры. Некоторые из них в буквальном смысле считали ее идеальным местом! Поэтому неудивительно, что изгнание показалось испанским евреям катастрофой, сравнимой по масштабу с национальными трагедиями времен Навуходоносора и Веспасиана.

Кроме того, важно помнить, что в традиционном дискурсе тема разрушения и изгнания была тесно связана с темой возрождения и возвращения. Можно предположить, что, сопоставив изгнание из страны с разрушением Храма, Абарбанель тем самым давал своим читателям надежду, что страшный указ может быть отменен и они смогут вернуться в свои дома — подобно тому, как через несколько десятилетий после разрушения Первого храма евреи смогли вернуться из Вавилона и восстановить свое пребывание на родине. Известно, что о возвращении в Испанию мечтало не только первое поколение изгнанников, но также и их потомки. Даже в ХХ веке во многих сефардских семьях продолжали бережно хранить ключи от домов, покинутых в 1492 году. К примеру, Американец Рональд Хилтон писал, что его коллега, будучи студентом, был приглашен на обед своим еврейским однокашником. Когда гость встал из-за стола, мать семейства показала ему главную семейную реликвию — большой железный ключ от дома, которым ее предки владели в Толедо.

Но не стоит забывать о еще одном аспекте этих трагических событий. На протяжении почти двухсот лет испанское еврейство испытывало постоянный прессинг христианской пропаганды в сочетании с полным набором притеснений. В качестве одного из главных аргументов миссионеры постоянно ссылались на униженное положение евреев, вот уже много веков прозябающих в изгнании. Эти усилия не пропали даром — под влиянием миссионеров многие еврейские интеллектуалы в конечном счете оставили веру предков. Наглядным примером может служить история Йеошуа Лорки, жившего в конце XIII — первой половине XIV века. Когда его учитель, известный философ Шломо Галеви, решил креститься, Йеошуа написал ему пространное письмо, в котором пылко доказывал ложность этого выбора. Однако не прошло и двадцати лет, и бывший ученик последовал примеру учителя, выйдя из крестильной купели с новым именем Джеронимо де Санта-Фе, став, как водится, активным гонителем евреев. Как пишет Бенджамин Гампель, это решение Йеошуа принял «в результате серьезных теологических размышлений о прошлом и настоящем еврейского народа; он пришел к выводу, что Всевышний оставил евреев и избрал Себе новый, другой Израиль».

Подобные настроения многократно усилились после опубликования указа об изгнании. Поэтому неудивительно, что счет выбравших вероотступничество шел на десятки тысяч — случай беспрецедентный в еврейской истории. Логично предположить, что крушение испанского еврейства стало для многих сефардов свидетельством того, что христиане правы и Всевышний навсегда отвернулся от «Израиля по плоти».

В этой ситуации дата изгнания неожиданно приобретала решающее значение. Согласно древней традиции, девятое ава стало днем национальных катастроф отнюдь не случайно — именно в этот день евреи, наслушавшись разведчиков, посланных Моше осмотреть страну Кнаан, отказались войти в Землю обетованную; согласно Талмуду, когда Всевышний увидел, что евреи плачут[6], вместо того чтобы выступить в поход, Он разгневался и сказал: «Вы плакали попусту — так Я делаю ваш плач постоянным на все поколения» (Таанит, 29а). Иными словами, то, что евреи были изгнаны из Испании именно девятого ава, было явным знаком Провидения — свидетельством того, что Всевышний не оставил Свой народ, но по-прежнему пристально следит за его судьбой[7]. Вместо того чтобы подтвердить правоту миссионеров, катастрофа, постигшая испанское еврейство, превращалась в наглядное опровержение их главного тезиса!

Даже тех евреев, которые предпочли покинуть Испанию, но не креститься, продолжала пугать мысль, что Всевышний мог оставить Свой народ. Объявив датой изгнания девятое ава, духовные лидеры изгнанников лишний раз напоминали своей пастве, что ничего подобного в принципе невозможно. И тем самым укрепляли испанских евреев, сохранивших верность Торе, в сделанном ими нелегком выборе.

по материалам журнала "Лехаим"

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях