Месяц Ияр Рав Элияу Ки-Тов

Избранные главы из книги «Книга нашего наследия»

Ияр — это вавилонское название месяца, который в Торе назван просто «вторым», так как непосредственно следует за Нисаном — первым из месяцев года. В Танахе он назван «Месяц Зив» (Млахим I, 6,1), то есть «месяцем сияния», ибо именно в нем солнце начинает светить в полную силу, однако еще не обжигает, как в летние месяцы, или «месяцем почек» (или бутонов), как в классическом, освященном еврейской традицией арамейском переводе Танаха. В этом месяце евреи, вышедшие из Египта, обрели свое истинное величие (сияние), так как избавились от своих пороков и недостатков и стали достойны принять Тору.


Месяцу Ияру соответствует созвездие Тельца (на иврите — Быка), животного, питающегося травой. В Эрец Исраэль Ияр — последний месяц года, когда бык может досыта наесться травы в поле.

В еврейских книгах рассказывается, что в Ияре болезни легче поддаются излечению, нежели во все другие месяцы, так как именно в Ияре начал выпадать ман, названный «хлебом сильных», ибо он не вызывал никакие болезни. С тех пор Ияр сохранил свойство излечивать болезни. Намек на это свойство месяца содержится в самом его названии, буквы которого соответствуют первым буквам слов: «Я — Г-сподь, излечивающий тебя».

Новомесячье Ияра

Новомесячье Ияра всегда продолжается два дня, так как предшествующий месяц Нисан является полным — его 30-е число становится первым днем новомесячья Ияра. Сам Ияр всегда продолжается 29 дней и является неполным месяцем.

В год Исхода из Египта Новомесячье Ияра выпало на субботу. Израиль находился тогда в Маре, где Всевышний совершил для него чудо превращения горькой воды в обычную питьевую. Он приказал Моше бросить в горькую воду кусок горького дерева, и от этого вода утратила горький вкус. Тогда евреи узнали, что горечь не является горькой, а сладость — сладкой сама по себе, но только по воле Всевышнего, который определяет все свойства предметов. Он, давший приятный вкус пресной воде, может одним словом превратить горькую воду в питьевую.

В Торе сказано: «Там установил Он ему (Израилю) закон и правосудие, и там испытывал его» (Шмот, 15,25). В тот самый день, когда было совершено чудо в Маре, Всевышний открыл Израилю некоторые части Торы — те, в которых излагаются законы субботы, законы о «Красной телице», а также законы гражданского права. Природа всех этих законов родственна природе чуда превращения горькой воды в питьевую при помощи куска горького дерева. В самом деле, именно суббота, когда запрещено совершать какую-либо работу, благословляет все дела, совершаемые нами в будни, а «Красная телица» делает ритуально нечистыми всех тех, кто исполняет связанные с ней обряды, однако ее пепел — вопреки обычной человеческой логике — очищает от ритуальной нечистоты; законы гражданского права отнимают у человека то, что он приобрел незаконным образом, однако не только не разоряют его, но и способствуют его процветанию, потому что охраняют от угнетения и грабежа.

Первое Ияра

Именно 1-го Ияра по воле Всевышнего Моше, Агарон и двенадцать глав колен пересчитали еврейский народ, причем каждый еврей был причислен к определенным семейству и роду. Все они до единого точно знали свою родословную вплоть до своих предков — сыновей праотца Яакова. Эта перепись была произведена на второй год после Исхода из Египта. Вот что говорит об этом Тора: «И сказал Г-сподь Моше в Синайской пустыне, в шатре соборном, в первый день второго месяца, во второй год по выходе их из земли египетской, говоря: «Произведите поголовное исчисление всей общины сынов Израиля по семействам их, по отчим домам их, по числу имен, всех мужчин поголовно. От двадцати лет и выше, всех, поступающих в войско в Израиле, исчислите их по их ополчениям, ты и Агарон»» (Бемидбар, 1,1).

В этот день Моше получил заповедь о переписи, в этот же день он начал пересчет, как сказано в Торе: «И взял Моше и Агарон мужей этих (глав колен), которые были названы поименно. И всю общину созвали они в первый день второго месяца. И объявили они родословные свои по семействам своим, по отчему дому своему, по числу имен, от двадцатилетнего возраста и выше, поголовно» (Бемидбар, 1,18).

Тщательный пересчет продолжался около двадцати дней. Каждый еврей ставил свой шатер в месте, отведенном для его семейства, семейство — среди семейств своего рода, род — среди родов своего колена. Колена располагались в установленном порядке — по три колена у своего флага. Четыре флага располагались в лагере Израиля вокруг Мишкана — каждый со своей стороны, как установил Всевышний в Его заповедях.

Были пересчитаны и семейства левитов. Заповедь о переписи относилась к левитам-мужчинам в возрасте одного месяца и более. Точно так же были пересчитаны и все первенцы Израиля в возрасте одного месяца и более. Оказалось, что число левитов очень близко к числу первенцев. Левитов было 22 тысячи, а первенцев — 22 тысячи 273 человека.

Наши мудрецы говорили в Ялкот Бемидбар: «В час, когда Израиль получил Тору, народы мира позавидовали ему — «Почему Всевышний приблизил его к Себе больше, чем всех остальных?» Однако Всевышний сразу же пресек ропот народов мира. Каким образом? Он сказал им: «Принесите и вы Мне книгу своих родословных [как сказано в Писании: «Воздайте Г-споду, семьи народов» (Тегилим, 96,6)], так же как принесли ее Мои сыновья (как сказано в Торе: «И объявили они родословные свои по семействам своим»)!» Именно поэтому Всевышний и пересчитал еврейский народ в самом начале книги Бемидбар — сразу же после того, как дал ему заповеди. Ведь книга Ваикра, непосредственно предшествующая книге Бемидбар, завершается такими словами: «Вот заповеди, которые заповедал Г-сподь Моше для сынов Израиля на горе Синай» (Ваикра, 27,34), а книга Бемидбар, как мы уже знаем, начинается со слов: «И Г-сподь сказал Моше в пустыне Синайской… говоря: «Произведите поголовное исчисление всей общины сынов Израиля…»» Из этого мы делаем вывод, что чистота родословной еврейского народа была необходимым условием получения им Торы и ее заповедей».

Великое поколение

В ходе этой переписи вскрылись явления, недоступные человеческому пониманию. Они еще раз указывают нам, сколь замечательным было поколение евреев, вышедших из Египта, и насколько бережно и трепетно относились они к исполнению заповедей Всевышнего.

Что мы имеем в виду?

Еще до этой переписи, произведенной на втором году после Исхода из Египта, Тора дважды упоминает численность еврейского народа. В первый раз, рассказывая непосредственно об Исходе, она говорит: «И отправились сыны Израиля из Раамсеса в Сукот, около шестисот тысяч пеших мужчин, не считая детей» (Шмот, 12,37). Во второй раз эта численность выясняется 11-го Тишрей, когда Израиль получил указание построить Мишкан. В числе других приношений евреи обязаны были пожертвовать по половине шекеля (мера веса) серебра каждый. Из пожертвованного металла были изготовлены цоколи для Мишкана.

Вот как была сформулирована заповедь о половине шекеля: каждый военнообязанный мужчина, то есть такой, которому к началу месяца, 1-го Тишрей (иными словами, к Рош Гашана) уже исполнилось двадцать, но еще не исполнилось шестидесяти лет, при условии, что он возводил безупречную родословную к самому Яакову, то есть не был прозелитом, принявшим иудаизм, и происхождение его не имело других изъянов — он и только он должен был пожертвовать половину шекеля.

Всего за два утра все евреи выполнили указание Торы и пожертвовали каждый по половине шекеля. Никто не проверял, действительно ли каждый из тех, кто делал пожертвование, в возрасте от двадцати до шестидесяти лет, и все ли они безупречного происхождения. Когда сданные «полушекели» были пересчитаны, оказалось, что жертвователей было 603.550.

Семь месяцев спустя Моше, Агарон и главы колен Израиля произвели исчисление всего еврейского народа. Они тщательно проверяли возраст и родословную каждого появлявшегося перед ними еврея вплоть до праотца Яакова. Перепись продолжалась много дней, однако и она — после всех предосторожностей — дала в точности тот же результат:603.550 человек. Не больше и не меньше.

Из этого мы, прежде всего, можем сделать вывод о том, что ни один еврей не умер за прошедшие семь месяцев. Все военнообязанные евреи были здоровы телом и духом. Ни у одного из них не было никакого изъяна.

Мы узнаем также, что ни один человек, который не должен был жертвовать половину шекеля семь месяцев назад, не сдал ее; с другой стороны, ни один из тех, кто должен был пожертвовать половину шекеля, не уклонился от исполнения заповеди. Воистину, это было великое поколение.

Еще несколько слов о 1-ом Ияра

1-го Ияра царь Шломо начал строить первый Иерусалимский Храм, как сказано в Первой Книге Царств: «И было, в четыреста восьмидесятом году после Исхода сынов Израиля из земли египетской, в четвертый год царствования Шломо над Израилем, в месяце Зив, втором месяце, начал он строить дом Г-споду» (Млахим I, 6,1). В этот же день через много лет, как рассказывается в Книге Эзры, вернувшиеся из вавилонского изгнания руководители еврейского народа приступили к восстановлению Иерусалимского Храма: «А во второй год, во второй месяц по приходе в Иерусалим… Зерубавель бен Шалтиэль и Йешуа бен Йоцадак и остальные их братья… начали строительство, а левитов поставили руководить работой над Храмом Г-сподним» (Эзра, 3,8). В обоих случаях сказано только «во втором месяце», без указания дня. Это значит, что в обоих случаях строительство, несомненно началось 1-го числа второго месяца, Ияра, ибо в противном случае текст Танаха прямо указал бы дату — ведь он предназначен для того, чтобы устранять неопределенности, а не преумножать их.

В некоторых общинах принято устраивать свадьбы в Рош Ходеш Ияра, несмотря на то, что это один из дней счета омера.

Дни БаГаБ

Как мы уже писали, после окончания праздника Песах принято устраивать три дня поста — в первый понедельник Ияра, а также в следующие за ним четверг и понедельник. Подробнее о них читайте в первой части этой книги.

«Второй Песах»

День 14-го Ияра называется «Вторым Песахом» (Песах шени), ибо в этот день во времена, когда существовал Иерусалимский Храм, приносили пасхальную жертву те, кто не имел возможности принести ее в срок, 14-го Нисана, — из-за того, что находились в состоянии ритуальной нечистоты или не могли вовремя прибыть в Иерусалим из удаленного места. Вот что говорит об этом Тора: «И Г-сподь говорил Моше так: “Говори сынам Израиля так: всякий, кто будет нечист из-за усопшего, или он будет в дальнем пути, из вас или потомков ваших, то и он должен совершить песах Г-спода. Во второй месяц, в четырнадцатый день, в сумерки пусть справляют его, с мацой и марором пусть едят его”» (Бемидбар, 9,10).

14-е Ияра не является праздничным или полупраздничным днем. Однако поскольку во времена Храма это был радостный день для всех тех, кто исполнял в него заповедь о пасхальной жертве, мы продолжаем выделять его и сегодня. Поэтому 14-го Ияра мы не читаем покаянную молитву Таханун.

Существует обычай есть в этот день мацу, оставшуюся от праздника Песах, в память о пасхальной жертве, которая съедалась вместе с мацой.

14-е Ияра названо «Вторым Песахом», поскольку Ияр, когда приносится эта жертва, является вторым месяцем года. В Иерусалимском Талмуде это день назван иначе — «Малым Песахом».
Отличие пасхальной жертвы от других жертвоприношений

Существует принципиальное отличие пасхальной жертвы от всех остальных жертвоприношений. Оно состоит в том, что в случае, если для принесения любой другой жертвы еврейским законом установлено определенное время, если это время прошло, жертва уже не может быть принесена. Однако песах (пасхальная жертва), несмотря на то, что Тора точно установила время ее принесения и дважды повторила, что она должна быть принесена бемоадо (то есть «в свой срок»), в определенных случаях (а именно — если еврей по одной из двух упомянутых выше причин не мог принести ее вовремя) должна быть, согласно указанию Торы, принесена в указанный законом второй срок — 14-го Ияра.

Чем вызвано это отличие? Тем, что пасхальная жертва принципиально отличается от всех остальных. Ведь тот, кто обязан был принести любую другую персональную или общественную жертву, но не сделал этого, не выполнил мицват асе — позитивную заповедь Торы, однако не нарушил ее запрета и закон не назначил ему никакого наказания. Однако с пасхальной жертвой дело обстоит иначе. Тот, кто намеренно не принес ее, подлежит суровому наказанию — карету, как сказано в Торе: «Человек же, который чист и в дороге не был и не совершит песаха, истребится (веникрета) душа его из народа его, ибо жертвы Г-сподней не принес он в свое время» (Бемидбар, 9,13).

Из того, насколько суровому наказанию — отторжению от Источника жизни — подлежит тот, кто сознательно отказался от выполнения заповеди о пасхальной жертве, мы учим, что награда за исполнение ее должна быть еще больше — ведь мера добра (и награды) больше и полнее меры беды (и наказания) в пятьсот раз! Это значит, что тот, кто удостоится вовремя принести пасхальную жертву, прилепляется к Источнику жизни — вместе с народом Израиля.
За что мы ущемлены?

Именно поэтому на втором году после Исхода из Египта, когда евреи справляли свой первый Песах в пустыне, те из них, кто были ритуально нечисты из-за прикосновения к человеческому трупу и не могли принести вовремя пасхальную жертву, пришли к Моше и Агарону и сказали: «За что же мы будем лишены того, чтобы принести жертву Г-спода в назначенную для нее время среди сынов Израиля?» (Бемидбар, 9,7)

Они сказали: «Хотя мы знаем, что не будем наказаны за неисполнение заповеди, поскольку не имели возможности ее исполнить, за что мы лишимся великой награды за ее исполнение? Ведь тот, кто исполнит ее, полностью разрывает всякую связь с идолами других народов и соединяется нерасторжимой связью с еврейским народом и его Создателем на вечные времена».

И хотя наши мудрецы учат: «Тот, кто намеревался исполнить заповедь, но не зависящие от него обстоятельства лишили его такой возможности, удостаивается той же награды, какой удостоился бы, если бы исполнил эту заповедь», эти люди, явно попадавшие под такое определение, то есть не исполнившие заповедь по не зависящей от них причине — оттого, что стали ритуально нечистыми, прикоснувшись к мертвецу, — полагали, что не удостоятся ожидаемой награды. Почему? Они считали, что если бы не согрешили в прошедшем году, создав золотого тельца, то ангел смерти не имел бы власти над еврейским народом и потому они не осквернились бы, соприкоснувшись с мертвым телом. Поэтому они опасались, что их следует рассматривать не как людей, которых не зависящие от них обстоятельства лишили возможности исполнить заповедь, а как людей, не исполнивших ее по ошибке (например, по забывчивости). В таком случае награда за «исполнение» неисполненной заповеди не была бы им положена — в отличие от всех остальных евреев, которые, хотя также участвовали в создании золотого тельца, но не были лишены привилегии принести пасхальную жертву. Поэтому-то эти люди и спросили Моше: «За что же мы (именно мы) будем лишены права принести эту жертву Всевышнему?»

Коротко о законах «Второго Песаха»

Еврей, который находился в состоянии ритуальной нечистоты в часы, когда приносится пасхальная жертва 14-го Нисана, или же был в этот день далеко от Иерусалима (как мы объяснили раньше), или не смог принести жертву по не зависящим от него обстоятельствам, или не принес ее по ошибке или даже не сделал это сознательно в указанное время — во всех этих случаях он приносит ее в конце дня 14-го Ияра — во «Второй Песах».

Нееврей, принявший иудаизм и ставший евреем между 14-м Нисана и «Вторым Песахом», и еврейский ребенок, достигший совершеннолетия в эти дни, также обязаны принести пасхальную жертву во «Второй Песах».

Еврейский закон устанавливает такое правило: даже когда число евреев, находившихся 14-го Нисана в состоянии ритуальной нечистоты, очень велико, если они представляют собой лишь меньшинство еврейского народа, то обязаны приносить пасхальную жертву 14-го Ияра. Однако если они составляют большинство народа, или если когены или священные предметы, при помощи которых производится служение в Иерусалимском Храме, ритуально нечисты, то все евреи — и ритуально чистые, и ритуально нечистые — приносят жертву 14-го Нисана.

Если половина еврейского народа ритуально чиста, а половина — нет (из-за контакта с мертвым телом), весь народ приносит жертву 14-го Нисана, ритуально чистые — отдельно, соблюдая необходимые предосторожности, чтобы сохранить ритуальную чистоту, остальные — невзирая на свое состояние. Однако если те, кто ритуально нечисты, составляют большинство, то весь народ приносит пасхальную жертву вместе, как бы в состоянии нечистоты.

Каким образом определяют в Песах, является большинство народа ритуально чистым или нет? Опрашиваются евреи, намеревающиеся войти во двор Храма (для того, чтобы совершить жертвоприношение). Прежде, чем первая группа войдет во двор Храма, на базе этой статистической выборки делается вывод о состоянии народа.

В чем заключаются отличия между законами пасхального жертвоприношения в Нисане и в Ияре? В Нисане еврею запрещается приносить пасхальную жертву до того, как он полностью уничтожит и аннулирует хамец в своем владении; она не приносится вместе с хамецем; она должна быть съедена только в заранее отведенном для этого доме (или ином месте); в то время, когда едят ее мясо, читается Галлель; пасхальное жертвоприношение сопровождается принесением в жертву Хагиги; наконец, ее разрешается приносить и в состоянии ритуальной нечистоты, если большая часть народа находится в этом состоянии. В Ияре дело обстоит иначе: в это время разрешается иметь в доме хамец; в то время, когда едят мясо пасхальной жертвы, не обязательно читать Галлель; разрешается выносить ее мясо за пределы дома (или иного места), установленного заранее для того, чтобы съесть его там; вместе с ней не приносят в жертву Хагигу; наконец, ее не приносят в состоянии ритуальной нечистоты.

В обоих случаях — и 14-го Нисана, и 14-го Ияра — разрешается приносить пасхальную жертву, даже если эти дни выпадают на субботу. В обоих случаях во время жертвоприношения читается Галлель, а мясо жертвы съедается в жареном виде в заранее установленном доме (или ином месте), вместе с мацой и марором. В обоих случаях не разрешается оставлять часть мяса на следующий день и ломать кости жертвы. Так учил Рамбам в Гилхот корбан песах.

«Второй Песах» во времена Хизкиягу

Нам известен случай в еврейской истории, когда большая часть еврейского народа совершила пасхальное жертвоприношение во «Второй Песах» из-за ритуальной нечистоты.

Это произошло во времена царя Хизкиягу, который очистил Храм, когенов и весь народ от нечистоты, связанной со служением идолам, насаждавшимся его отцом Ахазом. Эта нечистота оскверняет так же, как нечистота, вызванная контактом с мертвым телом. Хизкиягу понял, что не успеет очистить большую часть народа до наступления Песаха. Вот что говорится об этом во Второй Книге Хроник:

«И посоветовавшись, решили царь, и князья его, и вся община в Иерусалиме совершить песах во второй месяц. Ибо не смогли совершить его в ту пору вовремя, потому что священники еще не освятились достаточно, и народ — не собрался в Иерусалиме» (Диврей га-ямим II, 30,2).

Еврейские мудрецы не одобрили это решение, поскольку, как мы уже знаем, оно противоречило закону: в случае, когда большая часть народа ритуально нечиста, пасхальное жертвоприношение не откладывается, а совершается вовремя, 14-го Нисана, даже теми, кто ритуально нечист. Хизкиягу впоследствие понял, что совершил ошибку, и обратился к Всевышнему с молитвой о прощении: «Г-сподь благ, простит за то» (Диврей га-ямим II, 30,19).

«Второй Песах» — 14-го Ияра

Почему Тора установила «Второй Песах», то есть день, в который совершают пасхальное жертвоприношение те, кто находился 14-го Нисана в состоянии ритуальной нечистоты, так поздно — 14-го Ияра? Ведь для того, чтобы все евреи вернулись в состояние ритуальной чистоты, достаточно было бы двух недель, а не месяца!

Рабби Яаков Амдин писал, что Небеса открыли ему глубокий ответ на этот вопрос. Дело в том, что в год Исхода из Египта евреи питались запасами взятой из Египта мацы вплоть до вечера 15-го Ияра. Стало быть, святость Песаха и чудо Исхода, тесно связанные с мацой, непосредственно распространялись лишь вплоть до этого дня. Поэтому «Второй Песах», когда в доме у нас находятся и маца, и хамец, и назначен на 14-е Ияра — последний день, когда у евреев, вышедших из Египта, оставалась маца.

Такое же объяснение дал и Гакоген из Люблина в книге При цадик.

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях