Холь а моэд

Промежуток времени между первым и последним днем праздников Песах и Сукот называется холь а-моэд, т.е. "праздничные будни". "Праздничные" - потому что холь а-моэд надлежит чтить так же, как праздничные дни: по-праздничному одеваться, устраивать трапезы, более обильные, чем в обычные дни, веселиться самому и поддерживать праздничное настроение в семье; "будни" - потому что в холь а-моэд разрешено выполнять многие, хотя и не все, будничные работы.

К работам, которые разрешено выполнять в холь а-моэд, относятся прежде всего те, что связаны с приготовлением пищи, а также любые работы по дому, которые необходимо выполнить в холь а-моэд. При этом должно быть соблюдено одно обязательное условие - эти работы надо выполнять подчеркнуто непрофессионально. Например, зашивая одежду, не следует делать ровный и крепкий шов, как сделал бы портной. Кроме того, в холь а-моэд разрешается выполнять работы, которые не терпят отлагательства и неисполнение которых грозит крупными убытками.

При необходимости, для выполнения работ, связанных с предотвращением убытков, разрешается нанимать рабочих, но лишь в том случае, если эти работы нельзя было выполнить до праздника. Того, кто сознательно отложил эти работы на холь а-моэд, рассчитывая заняться ими, освободившись от других дел, а также того, кто не выполнил их до праздника из-за лени или беспечности, мудреды наказывают, лишая его права выполнять эти работы и в холь а-моэд.

Если материальное положение не позволяет человеку не работать в холь а-моэд, Алаха разрешает ему заниматься в эти дни даже работой, в принципе запрещенной. Он обязан лишь работать дома - так, чтобы этого не видели другие евреи. Более того, разрешается даже поручать работу малоимущему еврею, чтобы дать ему возможность заработать, - опять же при условии, что он будет работать дома, не привлекая чье-го-либо внимания. Нанимать нееврея в холь а-моэд для выполнения работы, запрещенной еврею, разрешается только в том случае, когда это совершенно необходимо для исполнения какой-либо заповеди. В холь а-моэд разрешается нанимать рабочих для работ, которые начнутся после праздника.

Даже работы, в принципе разрешенные, запрещается исполнять в холь а-моэд для нужд нееврея.

Сельскохозяйственные работы - такие, как удобрение земли, сев, расчистка поля от камней и хвороста, подрезание деревьев и т.п. - запрещено производить в холь а-моэд. Однако разрешается поливать растения, чтобы они не погибли, собирать плоды, которые могут испортиться, и т.п.

Алаха запрещает стричься в холь а-моэд. Если постригли ногти накануне первого дня праздника, но они уже отрасли, их разрешено постричь и в холь а-моэд. Женщина, готовящаяся к омовению в миквэ, также подстригает ногти (см. 146: 13а).

В холь а-моэд запрещено стирать белье. Исключение делается лишь для детской одежды, которую приходится менять. Разрешается также постирать белье тому, кто хотел сделать это перед праздником~ но не успел из-за крайнего недостатка времени.

В холь а-моэд разрешено делать все, что необходимо для лечения человека или животного.

В принципе‚ в холь а-моэд разрешено писать все, что необходимо для нужд холь а-моэда. Разрешается также записывать счета, которые надо сохранить и которые забудутся, если их не записать. Алаха не запрещает в холь а-моэд писать письма неделового характера друзьям и родственникам (принято лишь делать какие-либо изменения - например, написать первую строку дугообразно). Распространен, однако, обычай вообще не писать ничего в холь а-моэд, и тот, кто соблюдает этот обычай, достоин похвалы.

Тот, кто нуждается в деньгах, даже не для нужд холь а-моэда, и опасается, что после праздника не найдет никого, кто смог бы одолжить их ему, имеет право занять деньги в холь а-моэд и написать долговое обязательство, если без этого заимодавец не соглашается дать деньги в долг.

В холь а-моэд не устраивают свадеб - согласно принципу: "Не смешивают одно веселье с другим". Однако Алаха разрешает совершать помолвку и записывать обязательства сторон. Разрешается весело праздновать помолвку, а также устраивать празднества в честь обрезания младенца или выкупа первенца (см. гл. 135).

В холь а-моэд разрешается выходить, а также выезжать на любом виде транспорта за пределы тхум шабат (см. 84:1-4).

Алаха запрещает делать в холь а-моэд все, что связано с большими усилиями, например переезжать с квариры на квартиру. Однако если это приводит к убыткам или мешает праздничному веселью, запрет отменяется.

Запрещено совершать в холь а-моэд любые торговые операции и все, что связано с ними (включая обмен валюты). Если же неожиданно представилась возможность заключить выгодную сделку, это разрешается сделать, не привлекая чужого внимания и при условии, что часть заработанных денег будет истрачена на нужды последнего праздничного дня - дополнительно к тому, что предполагалось истратить ранее. В холь а-моэд разрешается продавать и делать покупки на неожиданно объявленных распродажах, а также закупать товар, который, возможно, после праздника подорожает.

Все необходимые в холь а-моэд продукты, включая и те, без которых, в принципе, можно обойтись (например, специи), в эти дни разрешается продавать без всяких ограничении.

кицур Шулхан Арух

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Пиркей авот

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях