Как Шавуот стал праздником дарования Торы

Евгений Левин

Праздник Шавуот – один из трех «праздников Паломничества», когда все еврейские мужчины должны были «предстать перед Б‑гом, Всесильным твоим, в месте, которое Он изберет» (Дварим, 16:16). Он получил свое название потому, что наступает после того, как отсчитано семь недель («шева шавуот») от праздника Песах. Всевышний, избирая нас для великой миссии, поклялся, что не заменит нас никаким другим народом, а мы поклялись, что никогда не откажемся от Торы и от служения Ему. Эти две клятвы (на иврите «швуот») – еще одно объяснение названию праздника Шавуот. Мудрецы называют этот праздник «Ацерет», то есть «Собрание» или «День завершения праздника». Подобно этому последний, восьмой, день праздника Суккот называется «Шмини ацерет», то есть «Собрание (на) восьмой (день)». В Шавуот завершается череда праздников, которые мы отмечаем в память о процессе «рождения» народа Израиля – от Исхода из Египта до Дарования Торы.

Все праздники паломничества изначально связаны с сельскохозяйственным циклом. В Песах начинали убирать озимый ячмень; в Суккот заканчивали сбор урожая. Не был исключением и Шавуот. Это подчеркивается двумя другими его названиями: Хаг а-кацир – «Праздник жатвы» – и Йом а-бикурим – «День первых плодов», ибо он совпадает с началом жатвы пшеницы и сбором плодов, которые приносили в Храм в качестве благодарственной жертвы. Начиная с Шавуот можно было использовать новый урожай озимой пшеницы. Кроме того, после этого праздника в Храм начинали приносить первинки плодов земли Израиля – бикурим.

Сельскохозяйственный аспект осеннего праздника Суккот не был забыт на протяжении веков изгнания, а вот Песах и Шавуот ждала совсем другая судьба. В еврейском сознании они ассоциируются лишь с величайшими событиями истории человечества: Исходом и его кульминацией – Дарованием Торы.

В Песах мы празднуем Исход из Египта, о чем прямо сказано в Торе. Об этом событии напоминают и заповеди, связанные с праздником: пасхальная жертва (в память об агнце, которого евреи принесли в жертву накануне Исхода), маца, запрет есть квасное («ибо тесто еще не скисло, потому что они выгнаны были из Египта и не могли медлить» [Шмот, 12:39]), наконец, заповедь, запрещающая рассказывать в этот день об Исходе.

Но с Шавуот дело обстоит иначе. Нет ни одной специфической заповеди, связанной с этим праздником. Предписания Шавуот подчеркивают исключительно сельскохозяйственный аспект этого дня. Пока существовал Храм, в Шавуот совершалось специальное хлебное жертвоприношение, испеченное из зерен нового урожая: «От жилищ ваших принесите два хлеба возношения; из двух десятых частей эфы тонкой пшеничной муки должны они быть, квашеными да будут они испечены, это первинки Г-споду» (Ваикра, 23:17).

Кроме того, в Торе нигде прямо не сказано, в какой день следует праздновать Шавуот. Пятикнижие лишь сообщает, каким образом можно вычислить эту дату относительно Песаха. Причем это сделано в неоднозначной форме, что дало повод для многочисленных споров и разногласий: «И отсчитайте себе ми-махарат а-шабат, от дня приношения вами омера возношения, семь недель; полными да будут они. До дня после седьмой недели отсчитайте пятьдесят дней и принесите новое хлебное приношение Г‑споду… И провозглашайте в тот самый день: священное собрание да будет у вас; никакой работы не делайте» (Ваикра, 23:15-16, 21).

В большей части изданий Торы слова «ми-махарат а-шабат» переводят как «от второго дня праздника (Песах)». Это прочтение соответствует еврейской религиозной практике, согласно которой Шавуот наступает на пятидесятый день после Песаха (отсюда – русское название праздника «Пятидесятница»). Однако основное значение слова «шабат» – «суббота». Поэтому эти слова можно понять иначе – пятьдесят дней следует отсчитывать от первой субботы после Песаха. То есть, если Песах, к примеру, выпал на воскресенье – следует подождать почти неделю, дождаться первого шабата и только тогда начать отсчет дней и недель.

В конце эпохи Второго храма вопрос о том, когда следует праздновать Шавуот, стал одной из основных причин разногласий между двумя главными религиозными течениями того времени, прушим и цдуким, фарисеями и саддукеями. Саддукеи, следуя букве Писания, полагали, что «шабат», о котором говорит Тора, – это первая суббота после праздника Песах. Фарисеи же утверждали, что слово «шабат» в Писании может означать как субботний, так и праздничный день, поскольку созидательный труд в эти дни равно запрещен, и Тора имеет в виду сам праздник Песах.

Как мы знаем, благодаря полемическому таланту рава Йоханана бен Закая (Вавилонский Талмуд, Менахот, 65а-б) победа в конце концов осталась за фарисеями. Пятидесятый день «от второго дня праздника Песах» всегда приходится на 6 сивана. Поэтому Шавуот, подобно остальным еврейским праздникам, получил «постоянную прописку» в еврейском календаре.

Чтобы понять, какое значение имела эта победа для формирования традиций праздника Шавуот, нам следует уяснить, каким образом мудрецы пришли к выводу, в какой день произошло Дарование Торы. К счастью, это не трудно, поскольку всю работу за нас проделал великий комментатор Раши в своем комментарии к 19‑й главе книги Шмот. Поэтому нам нужно лишь прочитать соответствующий отрывок вместе с Раши.

Шмот, 19:1-12
Комментарий Раши
1
На третий месяц по выходе сынов Израиля из страны египетской, в этот день они пришли в пустыню Синай.
…В этот день…
В первый день нового месяца…

(Шабат, 86б)

3
А Моше поднялся к Б-гу, и Г-сподь воззвал к нему с горы, сказав: «Так скажи дому Яакова и говори сынам Израиля:
А Моше поднялся…

На следующий день [после того, о котором говорят стихи 1 и 2]. И все [его восхождения на Синай] были ранним утром, как сказано: «…и встал Моше рано утром…»

(Шабат, 86б)

4
Вы видели, что Я сделал Египту; а вас Я нес на орлиных крыльях и принес вас к Себе.
5
А теперь, если вы будете слушаться Моего голоса и соблюдать союз со Мной, то вы Мне будете сокровищем среди всех народов, ведь вся земля – Моя;
6
а вы будете у Меня царством священников и святым народом”. Вот эти слова, которые ты скажешь сынам Израиля».
7
И пришел Моше, и созвал старейшин народа, и изложил им все эти слова, которые Г-сподь заповедал ему.
8
И весь народ вместе ответил так: «Все, что говорил Г-сподь, исполним!» А Моше передал слова народа Г-споду.
…А Моше передал слова народа и т. д.

[Это было] на следующий день, в третий день, ведь [Моше] поднимался [на гору] ранним утром.

(Шабат, 87а)
9
…И передал Моше и т. д.
И Г‑сподь сказал Моше: «Я приду к тебе в гуще облака, чтобы народ слышал, как Я буду говорить с тобой, и тебе также поверят навсегда». И передал Моше слова народа Г‑спод.
[Это было] на следующий день, на четвертый день месяца.

10
И Г‑сподь сказал Моше: «Иди к народу и освяти их сегодня и завтра, пусть выстирают одежды свои,

…И освяти их…

...И подготовь их. [Передай им], чтобы готовились сегодня и завтра

11
и пусть будут готовы к третьему дню, потому что в третий день, на глазах всего народа, Г-сподь сойдет на гору Синай.
…К третьему дню…

Это был шестой день месяца. А в пятый день Моше построил жертвенник у подножия горы и двенадцать обелисков, обо всем этом сказано ниже. [Почему же события шестого дня описаны в девятнадцатой главе, а пятого – в двадцать четвертой?] Потому что в тексте Торы хронологическая последовательность соблюдается не всегда.
(Мехильта, разд. Баходеш, 3)

Третий месяц еврейского календаря – сиван, поскольку, согласно велению Торы, отсчет месяцев ведется с нисана, месяца Исхода. Таким образом, в соответствии с расчетами мудрецов, Синайское откровение свершилось 6 сивана. То есть именно в тот день, когда оканчивается заповеданный отсчет семи недель от Песаха!

Как мы уже сказали, в Торе Шавуот упоминается только как праздник, связанный с сельскохозяйственным циклом. Для крестьянина, обрабатывавшего свой надел где-нибудь в Иудее или Галилее, смысл этого праздника был понятен и «вещественен». Отпраздновав Шавуот, он брал серп и шел жать пшеницу. Однако уже в эпоху Второго храма все больше евреев переселялись в города. Кроме того, множество евреев проживало в странах диаспоры, чей сельскохозяйственный календарь отличался от палестинского. Нетрудно догадаться, что для этих людей сельскохозяйственный смысл праздника мало что значил. Но праздник не утратил своего значения, став исключительно праздником Дарования Торы. Шавуот сохранил актуальность для каждого еврея, где бы он ни жил и чем бы ни занимался.

Все заповеди Шавуот – хлебное приношение, бикурим и т. д. – были связаны с Храмом. Соответственно, после разрушения Храма выполнение этих заповедей стало невозможно. Однако празднование Шавуот как годовщины Дарования Торы привело к возникновению обычаев, которых можно придерживаться независимо от обстоятельств времени и места.

Наиболее популярный из этих обычаев – провести всю праздничную ночь бодрствуя, посвящая ее учебе. Основополагающая книга каббалы «Зоар» говорит о ночи праздника Шавуот: «Праведники прошлых поколений не спали в эту ночь, проводя ее за изу­чением Торы». Следуя этому обычаю, мы не спим в ночь Шавуот, во многих общинах принято читать в это время специальный сборник текстов, «Тикун лейль Шавуот». Буквальное значение слова «тикун» – «исправление». Сказано, что в ночь перед Дарованием Торы у горы Синай сыны Израиля, наши с вами прадеды, спали спокойным сном. Можно было бы предполагать, что они будут бодрствовать, ожидая рассвета, но этого не случилось. Мы исправляем их «ошибку», проводя всю ночь за изучением Торы.

В Средние века в общинах Европы возник другой интересный обычай – в Шавуот маленькие дети получали свой первый урок Торы. Впервые эта практика упоминается в трудах рава Элиэзера из Вормса (1160–1230). По его словам, именно в Шавуот еврейских детей впервые приводили в хедер, где учитель знакомил их с еврейским алфавитом. А чтобы учение шло веселее, буквы намазывали медом и давали детям его слизнуть.

По обычаю во время утренней трапезы в Шавуот едят молочную пищу – в память о том, что сразу после Дарования Торы, получив законы о запрещенной пище, сыны Израиля не могли пользоваться посудой, пока не откошеровали ее, поэтому они ели только молочное. А поскольку дело было в субботу, то очистить посуду и приготовить кошерное мясо им удалось только на следующий день.

В праздник Шавуот в синагоге читают главу Торы, в которой говорится о ее даровании, а Десять заповедей читают на особый мотив: он должен напомнить нам о голосе Всевышнего, услышанном тогда нашими предками.

Поэтому принято для слушания Десяти заповедей, ежегодного принятия Торы, приводить в синагогу детей, даже самых маленьких.

по материалам сайта lechaim.ru

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях