Cущность рабства

Адин Штейнзальц

Представление о рабах – эксплуатируемых, униженных, терпящих побои и издевательства – кажется совершенно тривиальным. Раб занят тяжелым, изнурительным трудом, его подгоняют безжалостные надсмотрщики, награда за его труд мизерна. Все это действительно так, но в этом ли суть рабства? В современном мире почти каждый свободный человек прилагает немалые усилия, чтобы добыть средства к существованию. Редко выпадают моменты, когда не поджимает время и человек позволяет себе расслабиться. Немногие готовы сказать, что не страдают от необходимости трудиться до изнеможения, выполнять нормы и выносить притеснения начальников. Почти беспрерывная борьба за существование ложится тяжким бременем на плечи людей. Можно ли только на этом основании назвать их рабами?

Евреи, вышедшие из Египта, вспоминали рыбу, которую ели там даром. Было бы неверно назвать их неблагодарными глупцами. Во всякой жизни – даже в жизни раба, изнывающего от непосильного труда, – есть и свои радости. Тяжелый труд сам по себе – вовсе не основной признак рабства, равно как праздность и дармовая рыба – отнюдь не обязательные атрибуты свободы. Суть рабства в том, что труд раба безраздельно принадлежит другим. Сам раб не определяет цели и задачи своей работы, в ней не учтены его потребности и желания. Это работа на других. Другие определяют ее цели и задачи; раб лишь инструмент в их руках. И раз это так, не столь важно, чем именно занят раб и действительно ли он надрывается в поле, изготавливая кирпичи из глины. Он вполне может сидеть в кабинете с кондиционером и писать высокохудожественные книги – само по себе это не делает его свободным человеком.

Как следовало поступить фараону, когда у него возникли опасения, что евреи, почувствовав себя свободными людьми, захотят покинуть Египет? Совершенно очевидно, что он должен был решительно подавить ростки возникающего на глазах национального самосознания.

Что нужно было для этого предпринять? Заставить евреев заниматься делом, совершенно чуждым их национальным интересам – принудить выполнять работу, обеспечивающую благополучие египтян. Поэтому, несмотря на очевидный прагматизм намерений, использование евреев на строительстве новых городов имело сверхзадачу: подчинив их не только внешне, но и внутренне египетским целям, окончательно превратить евреев в народ рабов – народ, существующий для других.

Пока раб, будь то отдельный человек или народ, осознает, что он раб, пока понимает, каковы его личные интересы, и лишь по принуждению, в силу обстоятельств, гнет спину на других, пока неволя причиняет ему страдания, положение раба еще нельзя считать окончательным и бесповоротным. Подлинное состояние рабства возникает в тот момент, когда раб забывает о том, что он раб. Высказывания пророков и мудрецов о рабстве в Египте указывают на то, что у евреев постепенно исчезало болезненное отношение к рабству. Еврейский народ, отождествив себя с египтянами, так проникся их идеями, что с вдохновением и энтузиазмом выполнял возложенную на него фараоном тяжкую работу, более того, уже считал ее своей национальной задачей. Осознав цели египтян как свои собственные, евреи с готовностью приняли все тяготы рабства. Конечно, изнывая от тяжкого труда, еврей иногда пытался получить более легкую работу и добиться более высокого социального положения, но при этом хотел вписаться в египетскую жизнь. Это было осознанное желание, созревшее без всякого принуждения извне. Понятно, что в таком случае выход из Египта полностью терял для него смысл.

Выход из рабства вовсе не означает, что каждому предоставят после этого горшок с мясом и дармовую рыбу; выход из рабства вовсе не равнозначен обретению беззаботности. Скорее наоборот: свободный человек больше, чем раб, озабочен своим трудом и его результатами. Выйти из рабства – значит начать работать на себя, руководствуясь своими целями и интересами. Поэтому ясно, что рабское сознание не исчезло сразу же после выхода из Египта. Еврейский народ, попадая в другие места изгнания (а временами и обитая на своей земле), вновь возвращался в состояние рабства. Однако это случалось уже не со всем народом, а с отдельными людьми или с отдельными, порой значительными, группами. И тогда эти люди и группы работали, строили города, совершали революции, развивали культуру, науку и искусство – и все это во имя фараона, который принимал разные исторические обличья. Надсмотрщики, надзиравшие за работой евреев, порой проявляли себя открыто, порой (когда не было необходимости во внешнем принуждении) таились в человеческих душах. А евреи, оставаясь в рабстве, творили и строили для других. Как сказано в Песне Песней: «Заставили меня сторожить виноградники – свой виноградник не сберегла я». Именно поэтому на протяжении веков выход из Египта сохраняется в еврейском сознании не только как исторический факт, но, что гораздо важнее, как фундаментальная творческая модель. «Во всяком поколении обязан человек смотреть на себя, как будто он сам вышел из Египта» – так говорится в пасхальной агаде. Сегодня, как и три с лишним тысячи лет назад, выход из Египта по-прежнему актуален, по-прежнему оказывает влияние на весь еврейский народ в целом и на каждого еврея в отдельности. Сценарий выхода из Египта обращен к каждому еврейскому сознанию, к каждой еврейской душе, и тот, кто не сумеет воплотить этот сценарий в свою жизнь, в какой бы стране он ни находился и каким бы уровнем внешней свободы ни пользовался, так и останется рабом фараона в Египте.


по материалам www.lechaim.ru

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях