Законы праздника Швуэс

Молитвы и Кидуш праздника Швуэс ничем не отличаются от аналогичных молитв и Кидуша других праздников-регалим, хотя, разумеется, мы упоминаем в них "день праздника Швуэс, время Дарования Торы". В молитве Мусаф упоминаются жертвы этого дня, а также хлебное приношение из зерна нового урожая и произносятся слова: "И в день первых плодов". Как и в другие праздники, Аллель читается полностью, без сокращений.

Как и в дни других праздников-регалим, мы произносим благословение Шеэхейону во время вечернего Кидуша. Хозяйка дома произносит благословение в момент, когда благословляет праздничные свечи перед тем, как их зажечь. Существует заповедь устраивать в Швуэс две трапезы, в ходе которых едят мясо и пьют вино, как в другие праздники.

В канун Швуэса принято совершать очистительное погружение в микву, поскольку каждый еврей должен очиститься перед праздником-регелем. Рекомендуется погружаться в микву еще раз утром в праздник в память об очищении, совершенном Израилем в "дни отделения", предшествовавшие получению Торы в состоянии абсолютной чистоты.

Хотя в канун других праздников вечернюю молитву Арвис (Маарив) завершают несколько раньше обычного, в канун Швуэса молятся уже после появления звезд на небе. В Торе сказано о счете дней омера, которые должны предшествовать празднику: "...семь недель; полными должны они быть" (Ваикра, 23:15). Это значит, что мы не можем принять святость праздничного дня "с упреждением", то есть еще до того, как полностью закончится предыдущий день, поскольку он — только сорок девятый день счета, и в таком случае семь недель окажутся неполными.

Аналогично мы не устраиваем Кидуша в Швуэс до тех пор, пока не убедимся, что праздничная ночь уже наступила.

Не в Хабаде, принято усыпать дома и синагоги в Швуэс листьями или травами, украшать свитки Торы розами.

Тот, кто не заготовил листьев или трав для украшения дома заранее, не может использовать для этой цели другие, не предназначенные специально для этого растения, даже если они были сорваны или нарезаны до наступления праздника. Если же они были заготовлены для этой цели, но их забыли разложить или развесить до наступления праздника, можно сделать это уже в праздник.

Если праздник выпадает на воскресенье, запрещается раскладывать или развешивать травы в субботу, хотя бы они были заготовлены еще в пятницу, готовиться к празднику в субботу запрещается.

В синагогах устанавливают деревья вокруг возвышения, чтобы напомнить: в Швуэс Всевышний определяет судьбу плодовых деревьев, и следует молиться за них. Многие авторитеты запретили этот обычай, так как в наше время другие народы ввели аналогичный обычай — устанавливать деревья в свои праздники.

Принято бодрствовать всю праздничную ночь, изучая Тору и читая установленный Тикун лейл Швуэс, который приводится в молитвенниках.

В Шулхан Орухе Ари говорится: "Знайте, что тот, кто вообще не ложится спать в эту ночь, изучает Тору, может спокойно спать в остальные ночи, и с ним ничего не случится [в течение всего года]".

Чтение Торы в Швуэс

В Швуэс в синагогах читают отрывок главы "Итро" из книги Шмойс со слов "В третий месяц" и до конца этой части главы. Этот фрагмент относится непосредственно к основному событию дня — дарованию Торы Израилю. Текст Десяти заповедей читается в рамках так называемого верхнего мелодического ряда.

Мафтир читает фрагмент главы "Пинхас" из книги Бемидбар, начинающийся словами "в день первинок". В качестве Афторы читают отрывок из начала книги пророка Йехезкеля, рассказывающий о маасе-меркова — необычайном видении, открытом Всевышним пророку. Этот отрывок выбран потому, что и на Горе Синай Всевышний (как и в видении Йехезкеля) открылся в окружении бесчисленного множества ангелов. Принято поручать чтение этой Афторы самому большому знатоку Торы в общине. Вне Эрец Исраэл во второй день праздника читают отрывок из Дворим со словами "Все первенцы" (Дворим, 15:19). Затем мафтир читает упомянутый выше фрагмент книги Бемидбар со слов: "А в день первых плодов". В качестве Афторы выбран отрывок из книги пророка Хавакука, который начинается словами "А Г-сподь — в Храме святом Своем" до конца книги.

В послеобеденные часы евреи обычно собираются в синагоге и вместе, всей общиной, читают тегилим (вне пределов Эрец Исраэл так поступают во второй день праздника), ведь именно в Швуэс скончался их составитель царь Давид.

Верхний и нижний мелодические ряды

Известны две традиционные мелодии, которые используют при чтении Десяти заповедей. Большая часть знаков одной из них записывается (в огласованном тексте Торы) сверху, над словами, и поэтому мелодия называется верхним мелодическим рядом. "Верхний ряд" рассматривает текст Десяти заповедей так, как он записан в Сефер Тора (свитке Торы), где существует разделение текста не на отдельные фразы, а только на открытые и закрытые паршиес ("главки"). Согласно традиции, в соответствии с которой переписывается Тора, все заповеди, кроме первых двух, представляют собой отдельные "главки" (две первые заповеди, произнесенные Всевышним как бы "на одном дыхании", составляют одну закрытую "главку"). Поэтому "верхний ряд" также не выделяет концов фраз в тексте заповедей, но рассматривает всю заповедь как одну фразу — так строится его мелодия. Все это относится и к длинным (из нескольких фраз), и к коротким заповедям (из двух слов), даже если при обычном, предписанном традицией чтении мы объединяем несколько коротких заповедей в одну фразу.

Вторая традиционная мелодия, большая часть знаков которой записывается снизу, под словами, называется нижним мелодическим рядом. Она — традиционная, в соответствии с которой читают Тору в синагогах. Согласно этому ряду, следующие друг за другом короткие заповеди "Не убивай", "Не прелюбодействуй", "Не укради" и "Не отзывайся [о ближнем своем ложным свидетельством]" объединяются как бы в одну фразу, ибо, по общему правилу, фраза не может содержать менее трех слов. Поэтому фраза, объединяющая несколько заповедей, мелодически объединена "нижним рядом". Напротив, "главка", состоящая из двух первых заповедей, равно как и "главка", включающая одну лишь четвертую заповедь, разбиваются "нижним рядом" на несколько фраз каждая.

"Верхний" и "нижний" ряды различным образом огласовывают сам текст Торы; кроме того, некоторые согласные в одном "ряду" имеют дагеш, а в другом его нет, что создает грамматические различия. Определенные различия возникают также из-за того, что в разных "рядах" разные слова оказываются в конце фраз, что влияет на огласовки.

В Швуэс принято читать текст Десяти заповедей согласно "верхнему ряду", отделяющему одну заповедь от другой. Ведь это день, когда заповеди были впервые даны Израилю! Вот почему мы объединяем фразы, составляющие "длинные" заповеди, в одну — чтобы каждая заповедь была услышана отдельно, так, как мы услышали ее у горы Синай.

Жертвоприношения Мусаф в Швуэс

Пятидесятый день счета омера — это Ацерес, праздник Швуэс. В Храм приносили точно такую же жертву Мусаф, что и в Рош Ходеш и все семь дней Пейсаха: двух быков, барана и семь овец (все они — жертвы всесожжения, ола), а также козла (жертва хатаас). Все эти жертвы перечислены в книге Бемидбар.

Кроме Мусафа, в этот день приносили Минху — новую хлебную жертву, состоящую из двух хлебов. Вместе с хлебами приносили быка, двух баранов и семь овец (все они ола), козла (хатаас), двух овец (шламим). Эти жертвы перечислены в книге Ваикра.

Таким образом, в этот день, кроме двух постоянных жертв тамид (их приносили ежедневно), приносили следующие жертвы: трех быков, столько же баранов и четырнадцать овец, итого двадцать животных (ола), двух козлов (хатаас) и двух овец (шламим). Мясо четырех последних животных съедали.

Оба приносимых в жертву хлеба квадратной формы испекали из зерна нового урожая, выросшего в Эрец Исраэл.


По материалам журнала Лехаим

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях