Обычаи Шавуот

Обычай есть в Швуэс молочные блюда

Во многих общинах принято в первый день праздника есть молочные блюда. Известно много объяснений этого обычая. В любом случае, введенный нашими отцами, он становится частью Торы и не может быть отменен.
Многие едят пироги, испеченные на меду, чтобы исполнить слова Песни Песней: "Мед и молоко под языком твоим", затем мясо, следуя заповеди "Радуйся в свои праздники" — мясное блюдо считается необходимым условием радости.

Разумеется, тщательно соблюдаются все требования кашрута, в святой день Дарования Торы трапеза должна пройти в соответствии с заповедями. Необходимо завершить молочную трапезу чтением Биркас а-мазон, сделать часовой перерыв, постелить новую скатерть и только тогда поставить на стол мясные блюда. Указание на эти предосторожности приведены в Торе: "Первинки урожая плоды земли твоей приноси в Храм Б-га, Всесильного твоего. Не вари козленка в молоке его матери" (Шмойс, 34:26).

Происхождение обычая

Поскольку Швуэс — это Ацерес, завершение праздника Пейсах, когда мы ели мясо двух различных жертв, пасхальной и Хагиги, мы и в Швуэс едим два различных блюда, молочное и мясное. Каждое из них — с отдельным хлебом. Эти два хлеба напоминают нам о двух хлебах, которые мы приносили в Храм в Шавуот. Так пишет Рама.

Как известно, младенец Моше был извлечен из реки шестого Сивана и не стал сосать молоко нееврейской кормилицы. В память об этом мы и едим в этот день молочные блюда.

До того как евреи получили Тору, они могли есть мясо животных, зарезанных любым способом, равно как и мясо некошерных животных. Получив Тору, они получили и заповедь о шхите, как и другие законы о разрешенной и запрещенной пище (Десять заповедей включают все 613 мицвойс). Вся их посуда оказалась запрещенной к употреблению, и они не могли немедленно ее очистить при помощи Аг'алы, потому что Дарование Торы (по общему мнению) произошло в субботу. Так что пришлось в этот день есть молочные блюда.

До получения Торы евреи опасались есть молочное, полагая, что молоко — это часть тела животного, отделенная от него еще при его жизни, и потому запрещено для любого использования всем потомкам Ноаха. То, что молоко разрешено к употреблению в пищу, мы узнаем из Торы, которая подчеркивает, что именно им славится Эрец Исраэл, "страна, текущая молоком и медом". Только приняв Тору, мы получили разрешение есть молочные блюда (Таамей а-минагим).

Отмечается, что первые буквы слов Торы "Новый хлебный дар Б-гу в седмици [Швуэс] ваши..." (Бемидбар, 28:26) на иврите образуют слово "из молока".

Кроме того, гематрия, численное значение, слова "молоко", равное 40, соответствует сорока дням, проведенным Моше на горе Синай.

Мидраш рассказывает: одно из названий горы Синай, гевнуним, объясняется тем, что она бела как сыр — гвина, и поэтому мы в Швуэс едим сыр.

И еще одно объяснение. Тора учит нас скромности — в былые времена евреи изучали ее, сидя на голой земле. Поэтому мы и едим в Швуэс молочное, пищу скромных людей.

Старинные обычаи

В еврейской общине города Майнца в Швуэс пекли специальные халы (их называли "Синай"). Именно в этот день дети начинают изучать Тору, и печенье должно было "подсластить" им учение.

Во Франкфурте-на-Майне готовили мясное или молочное блюдо, напоминающее своей формой лестницу с семью ступенями — в память о семи Небесах, которые Всевышний раскрыл в час Дарования Торы.

Женщины пекли особые хлеба, имеющие как бы четыре конца — память о двух хлебах, которые приносили в Храм в Швуэс. Обычай основывается на словах Торы: "А река выходит из Эдена, для орошения сада, и оттуда разделяется и образует четыре главные реки" (Брейшис, 2:10). По Мидрашу, слово "река" относится к Торе, а слово "Эден" — к горе Синай.

Тора названа также "хлебом", а в Книге Иова сказано: "Длиннее земли мера этого и шире моря". Четыре конца хлеба соответствуют четырем подходам к истолкованию Торы: пшату ("прямой смысл"), ремезу (намек), друшу (толкование), соду (тайна).

Вкус молока и меда

Сравнение Торы с молоком и медом указывает на то, что всякий, кто занимается Торой, очищается от нечистоты.

Молоко, первоисточником которого является кровь, запрещенная к употреблению в пищу, в конечном итоге становится кошерным. Как говорят наши мудрецы: "Замесим кровь и получим молоко". Точно так же пчела, сама по себе нечистое и некошерное насекомое, производит кошерный мед.


По материалам журнала Лехаим

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях