Названия праздника

Праздник имеет четыре названия.

Первое — "Праздник жатвы", как сказано в Торе: "И соблюдай праздник жатвы первых плодов труда твоего, сбора того, что посеял ты в поле.." (Шмойс, 23,16).
Второе — "Праздник Швуэс", как сказано в Торе: "И праздник Швуэс соблюдай, праздник первинок, когда начнешь жатву пшеницы..." (Шмойс, 34:22), а также: "И совершай праздник Швуэс Б-гу, Всесильному твоему..." (Дворим, 16:10).
Третье — "День бикурим — первых плодов", как сказано в Торе: "А в день первинок, когда приносите новый хлебный дар..." (Бемидбар, 28:26).

Четвертое название — "Ацерес" (Собрание) не упоминается в Танахе, оно введено еврейскими мудрецами, которые часто им пользовались.Название "Праздник жатвы" связано с тем, что он приходится на время жатвы пшеницы, вызревающей позже других злаков, с ее уборкой завершается жатва года. Этот праздник отмечается принесением нового хлебного дара в Храм Всевышнего. "Швуэс" (праздником "недель" или "семерок") он назван потому, что перед его наступлением мы отсчитываем семь недель, а на пятидесятый день празднуем Дарование Торы еврейскому народу.

"День бикурим" — название, связанное с тем, что в этот день мы приносим в Храм новые приношения, прежде всего два "хлеба вознесения", после чего получаем разрешение приносить и другие хлебные жертвы из зерна нового урожая. В этот день начинается "сезон первых плодов", когда каждый еврей приносит определенное количество рожденных землей плодов (из числа прославивших Эрец Исраэл) в Храм Всевышнего. Коэн устанавливает корзину с плодами на Храмовый жертвенник.

Ацерес (Собрание) — название, принятое мудрецами потому, что праздник является как бы восьмым днем, завершающим семь дней праздника Пейсах, и тесно с ним связан. Он продолжает их и служит их окончанием. Дни счета омера не разделяют праздники Пейсах и Швуэс, а соединяют их. Получается, что Швуэс играет ту же роль для праздника Пейсах, что Шемини Ацерес для Суккос. Отсюда и название Ацерес, Ацерес Пейсаха.

В книге Ялкут Шимони отмечается, что и осенью, после праздника Суккос, Ацерес должен был бы наступить лишь через 30 дней, но это уже сезон дождей, и Всевышний не обязал еврейский народ возвращаться домой из Иерусалима, а потом снова отправляться туда.

Тора упоминает праздник Швуэс пять раз. Четыре из них — в главах "Мишпотим", "Тиса", "Пинхас" и "Рээ"; пятый, еще не упомянутый, входит в главу "Эмор" книги Ваикра. Именно в главе "Эмор", где говорится обо всех законах и заповедях праздника, он не назван ни одним из имен, которые дала Тора празднику в четырех других местах, где упоминается он лишь попутно. Подробный рассказ о празднике Швуэс в главе "Эмор" является как бы естественной частью и продолжением рассказа о празднике Пейсах и тесно с ним связан. Именно в этом заключается смысл праздника Швуэс: завершать Пейсах, быть его Ацерес.

День собрания

Мудрецы отмечают также, что их далекие предшественники назвали Пейсах Ацересом потому, что Моше в книге Дворим назвал день Дарования Торы Днем собрания. Прямой смысл слова "Ацерес" — День собрания. Это значит, что в этот день весь народ собирается вместе.

Швуэс назван Ацерес еще и потому, что с этим праздником не связана никакая особая заповедь, которая не исполнялась бы в остальные дни года. Его праздничный характер выражается в том, что в этот день воздерживаются от работы.

Как яблоня среди лесных деревьев

В главе "Эмор" говорится: «И провозглашайте в тот самый день..." Священное собрание будет у вас..."» (Ваикра, 23:21). Речь идет о пятидесятом дне (от начала праздника Пейсах), дне, когда Израиль получил Тору. Точно так же, как на пятидесятый день после выхода из Египта наши отцы получили Тору, Всевышний назначил "День первых плодов (бикурим)" на пятидесятый день после начала праздника Пейсах. Поэтому пророк Ошеа назвал Израиль "первым плодом": "Как виноград в пустыне нашел Я Израиль, как первый плод смоковницы в начале созревания ее". А в Песне Песней сказано: "Как яблоня среди лесных деревьев, так любимый мой среди юношей". Это значит: как на яблоне появляется плод через 50 дней после появления почки, так Израиль получил Тору через 50 дней после выхода из Египта.

В Торе сказано: "И совершай праздник Швуэс Б-гу, Всесильному твоему..." (Дворим, 16:10). В другом месте Торы говорится: "И соблюдайте праздник жатвы первых плодов труда твоего..." (Шмойс, 23:16). Если бы не первая цитата из Торы, можно было бы ошибочно решить, что жатва является необходимым условием празднования Швуэса. Однако слова "И совершай праздник Швуэс Б-гу" указывают, что этот праздник должен отмечаться в любом случае, например когда Израиль находится в изгнании и не может исполнить даже заповедь о сборе омера. Все равно — Тора предписывает: "И совершай праздник Швуэс Б-гу".

Ясный день праздника

Ахитофель назвал своим сыновьям три правила: не враждовать между собой; не восставать против власти царей из дома Давида; если небо в день праздника Швуэс было ясным — сеять пшеницу. В Талмуде (Бава басра, 147а) приведены слова Аба Шауля: "Если праздник Швуэс приходится на ясный день (на небе нет облаков) — это предвестие хорошего года". В Иерусалимском Талмуде (Рош а-Шона, гл. 4) сказано: "Говоря о жертвоприношениях (мусафах, упомянутых в главе "Пинхас"), Тора употребляет слово хатас ("повинная жертва"), но перейдя к жертвам, приносимым в Швуэс, она опускает это слово. Всевышний будто сказал Израилю: "Поскольку вы приняли на себя бремя Торы, Я буду относиться к вам так, как если бы вы никогда не грешили".

Две клятвы

В книге Тур барекет рабби Хаим бен Атар высказывает замечательную мысль. Слово "Шавуот" может быть прочитано как "Швуот" (при этом сохраняются все согласные), и оно означает не "недели", а "клятвы". Во множественном числе этот праздник связан сразу с двумя клятвами. Первая была дана Всевышним Израилю в том, что Он никогда не заменит нас другим народом, второй мы поклялись Всевышнему, что всегда будем Ему верны и никогда не изменим Ему ради другого бога.


По материалам журнала Лехаим

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях