Кому принадлежит пещера Махпела?

Евгений Левин

Кому по праву принадлежит находящаяся в Хевроне пещера Махпела? Для еврея ответ на этот вопрос очевиден: согласно Торе, праотец Авраам приобрел это место за «четыреста шекелей серебра», после чего «стало поле Эфроново, которое при Махпеле, против Мамре, поле и пещера, которая на нем, и все деревья, которые на поле, во всех пределах его вокруг, владением Авраама» (Берешит, 23:17-18).

Приобретенная Авраамом пещера стала родовой усыпальницей праотцев еврейского народа: согласно Торе, там похоронены Авраам и Сара, Ицхак и Ривка, Яаков и Лея. Кроме того, древнее предание считает Махпелу также местом захоронения первых людей, Адама и Хавы (это известно и христианам: со ссылкой на Блаженного Августина ее упоминает рыцарь Зевульф, побывавший в Святой земле в начале XII века, а также автор анонимного трактата XIII века «О земле Иерусалимской»).

Один из мудрецов Талмуда, рабби Йеуда бен Шимон, полагал, что пещера Махпела — одно из трех мест, право на владение которыми у евреев невозможно оспорить, поскольку они были куплены у предыдущих владельцев, а не отняты силой. Однако история показала, что это не так. Как утверждают арабские и другие мусульманские лидеры, Махпела якобы никогда не была еврейской святыней, но всегда почиталась как священное место мусульман. А после того, как израильское правительство внесло могилу праотцев в список объектов национального наследия, ЮНЕСКО было сделано заявление: на состоявшемся осенью 2010 года заседании исполнительный совет этой организации 44 голосами против 1 (при 12 воздержавшихся) объявил пещеру патриархов мечетью.

Тем, что очередной международный форум принял антиизраильскую резолюцию, нас, к сожалению, давно уже не удивить. Однако, что касается статуса Махпелы, то резолюция ЮНЕСКО оказалась направленной не только против Израиля, но и против исторической истины, которая должна быть небезразлична организации, занимающейся охраной объектов культурно-исторического наследия.

Даже с точки зрения академической науки почитание могил праотцев началось не позднее эпохи Второго храма — естественно, иудеями, а не мусульманами, которых в то время не было ни в Хевроне, ни где бы то ни было еще. Как свидетельствует Иосиф Флавий, гробницы праотцев были в те времена украшены великолепным мрамором и служили достопримечательностями Хеврона. Тогда же пещера была обнесена стеной, правда, без крыши. Это массивное сооружение выглядело настолько впечатляюще, что через несколько столетий местные жители утверждали, что его соорудили джинны.

Христиане также почитали Авраама, Исаака и Иакова. Поэтому в византийскую эпоху Махпела, как и многие другие еврейские святыни, стала церковью. Впрочем, евреям также дозволялось молиться в строении над Махпелой. Для них был сделан специальный вход, чтобы они не смешивались с христианами.

После того как Палестину завоевали арабы, христиане были изгнаны из Махпелы, и ее превратили в мечеть. Как пишет персидский путешественник Насир-и Хусрау, побывавший в Хевроне в XI веке, в Махпеле появились михраб (ниша в стене мечети, часто украшенная двумя колоннами и аркой, указывающая направление на Каабу в Мекке), молитвенные коврики, циновки... Однако, в отличие от нынешних исламистов, те мусульмане прекрасно понимали, что это место для евреев свято. Поэтому надзор за пещерой был поручен евреям (в конце XI века смотритель носил титул «служитель отцов мира»), а в части здания была устроена синагога. Об этом, в частности, свидетельствует знаменитый еврейский путешественник Биньямин (Вениамин) из Туделы, побывавший в Святой земле в XII веке: по его словам, в Махпеле в то время находился «большой храм во имя святого Авраама, бывший, во время владычества измаильтян, еврейской синагогой».

Храм Св. Авраама, о котором писал Биньямин, был устроен крестоносцами. Завоевав Святую землю, они вновь превратили пещеру в церковь (правда, католическую, а не православную). Среди тех, кто удостоился побывать в этой церкви, был и черниговский игумен Даниил — первый русский, оставивший описание своего паломничества в Святую землю. О пещере праотцев он писал так: «А от Хеврона до Сугубой пещеры Авраама близко, ближе, чем полверсты. Находясь посреди той крепостицы, пещера теперь хорошо защищена. И вымощена вся та крепостица плитами мраморными, белого мрамора. Пещера же та, где лежат Авраам, Исаак, Иаков­ и все сыновья Израилевы, находится внизу под вымосткой, хорошо укреплена; и жены их тут лежат, Сарра, Ревекка. И сделаны теперь над пещерою в крепостице той гробы отдельные; над гробами теми выстроены церковки маленькие круглые».

Как писал Биньямин из Туделы, христиане за небольшую мзду пускали евреев в Махпелу: «Если явится еврей и даст денег привратнику пещеры, то ему отворяют железную дверь, сделанную еще во время праотцев, и он спускается вниз с зажженною свечою в руках». Истинность этого сообщения подтверждает другой еврейский путешественник, Петахия из Регенсбурга, который, будучи в Хевроне, именно так и поступил: «Затем р. Петахия пошел в Хеврон и видел там над пещерой большой храм, воздвигнутый праотцем нашим Авраамом из огромных камней, вышиною от двадцати семи до двадцати восьми локтей; угловые же камни имеют каждый около семидесяти локтей. Р. Петахия дал тому, у кого был ключ от пещеры, золотой, чтоб он ввел его внутрь и показал гробницы патриархов».

Ситуация вновь изменилась в 1267 году, когда Хеврон завоевал мамлюкский султан Бейбарс I, который запретил евреям и христианам входить в пещеру. Правда, к евреям султан отнесся более милостиво — им было дозволено подниматься на пять, а позднее на семь ступеней по внешней стороне восточной стены и опускать записки с просьбами о милосердии Творца в отверстие в стене возле четвертой ступени.

После этого Махпела на целых семь веков была закрыта для всех, кроме мусульман. К примеру, русский паломник Ипполит Вишенский, побывавший в Палестине в начале XVIII века, жаловался: мусульмане не пускают в Махпелу ни христиан, ни иудеев. Некоторым паломникам удавалось обмануть «правоверных» — чтобы поклониться святыням, они облачались «в арапское платье» и таким образом иногда пробирались внутрь[8]. Аналогичное свидетельство оставил американец Говард, побывавший в Хевроне в 1858 году: по его словам, местные иудеи жестоко страдали от того, что Махпела закрыта для всех, кроме последователей ислама.

Лишь в 1967 году ситуация изменилась. Заняв Хеврон, израильтяне оставили ключи от Махпелы в руках мусульман, однако открыли ее для всех желающих. Одним из первых евреев, вошедших в Махпелу после семи­векового перерыва, стал тогдашний главный раввин израильской армии Шломо Горен, незадолго до того протрубивший в шофар у Стены Плача.

Вывод, как мне кажется, очевиден. В древние времена Махпела была еврейской святыней, в раннем Средневековье — сначала церковью, затем мечетью и синагогой, затем опять церковью. При этом кто бы ни владел этим местом до Бейбарса, он безусловно признавал его святость для евреев и в той или иной форме позволял им молиться у гробниц праотцев. Поэтому новый порядок, установленный в 1267 году, стал грубым нарушением традиции. И наоборот, правила, установленные Израилем, восстановили древний статус-кво, когда могилы праотцев были доступны всем верующим, почитающим праотцев еврейского народа.


по материалам журнала Лехаим

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях