«Не будь подобен Кораху и его сообщникам...»

Человек из колена Леви, Корах, именем которого названа глава, был двоюродным братом Моше и Аарона. Он печально прославился тем, что возглавил бунт с целью удалить Моше с поста предводителя еврейского народа и верховного судьи и лишить Аарона звания первосвященника.

Чем же мотивировал Корах свое выступление?

«И отделился Корах, сын Ицхака, сына Кехата, сына Леви, и Датан и Авирам, сыны Элиава, и Он, сын Пелета из колена Реувена. И предстали перед Моше и с ними двести пятьдесят мужей из сынов Израилевых, предводители общины, призываемые на собрания, люди именитые. И собрались против Моше и Аарона, и сказали им: полно вам! ведь вся община, все святы, и среди них Г-сподь! Отчего же возноситесь вы над собранием Г-сподним?»
Понятней станет нам Корах, когда мы прочтем то, что рассказывается о нем в Мидраше. Вот как, например, доказывал Корах нелогичность Моисеева Учения. «Дом, полный книг, – спросил Корах Моше, – должен ли иметь мезузу на двери?» «Подумать только! – рассмеялся Корах, услышав ответ. – Вся Тора с ее 275 главами не может освободить дом от необходимости в мезузе, содержащей только две главы?! – и резюмировал: – Никто не заповедовал тебе этих законов, ты сам их выдумал».

А вот, например, какую притчу рассказал Корах, выступая на организованном им многолюдном собрании:

«Жила у меня по соседству одна вдова, а с нею – две девочки – сиротки. И было у нее одно-единственное поле. Стала она вспахивать его, – пришел Моше и заявил: «Нельзя пахать с волом и ослом в одной упряжке». Начала она сеять, – сказал он ей: «Не засевай поле разнородными растениями». Стала она жать и вязать снопы, – говорит он: «Оставь упавшие колоски, забытый сноп и несжатый конец поля для бедных». Пришла она молотить, – говорит он ей: «Отдели для жертвы первую десятину и вторую десятину». Покорилась она своей участи и отделила, как он сказал. Взяла она и продала свое поле и купила двух овечек, чтобы прикрываться их шерстью и питаться их приплодом. Но как только принесли они приплод, – пришел Аарон и сказал: «Отдай мне первенцев». Покорилась она своей участи и отдала ему ягнят. Пришло время стрижки. Она постригла овец, но тут пришел Аарон и заявил: «Первую стрижку отдай мне». Сказала она: «Нет у меня сил устоять перед этим человеком! Лучше я зарежу овец, и мы их съедим». Но, когда она зарезала овец, он сказал ей: «Отдай мне овечью ногу и некоторые другие части». «И зарезав овец, я не спаслась от него! – воскликнула вдова. – Так пусть же они будут посвящены Б-гу!» «Тогда все мое, – сказал Аарон, – потому что так сказал Вс-вышний: «Все посвященное Б-гу в Израиле да будет твоим». Взял он и ушел и оставил ее, плачущую, с двумя сиротками».

Кораха как будто очень волнует «социальная несправедливость». Из сострадания вроде бы к несчастной вдове он выступает против жизненного уклада, сложившегося на основании религиозного законодательства. Но цель Кораха – не помощь бедной вдове, цель его – власть. История не раз доказывала, что, когда людям, подобным Кораху, удавалось осуществить свои честолюбивые планы, они быстро забывали о бедной вдове и именно ей приходилось впоследствии страдать из-за них более всего.

Самое интересное, однако, то, что и с социальной точки зрения пример Кораха – не более чем софизм, псевдологический трюк, из-за которого ложный аргумент кажется истинным. Закон о том, чтобы упавшие колосья оставались для бедняка, – одно из самых замечательных социальных достижений древности, и он был известен и практиковался только у евреев.

Кораховская вдова удивительно напоминает персонажей, обычно используемых и в современной антирелигиозной пропаганде. Не так ли? Но последователи Кораха могут только позавидовать успехам своего предшественника. Ведь в течение одной ночи ему удалось склонить на свою сторону весь народ. И не только простонародье, но, как явствует из процитированного выше стиха, именитые еврейские предводители пошли за Корахом, бросив вызов Моше и Аарону: «Отчего возноситесь вы над собранием Г-сподним?»

Как же реагировал на это выступление Моше-рабейну? Великому мудрецу было ясно, что демократические лозунги Кораха являются не более чем оболочкой, которой он пытается прикрыть свои честолюбивые цели. И об этом Моше заявил Кораху открыто:

«Вы доискиваетесь священства. Поэтому ты и все сообщники твои собрались против Г-спода».

Ответа не последовало. Корах прекрасно понимал, что в открытом споре ему не устоять.

Увидев, что Корах и его сообщники упорствуют в своем стремлении добиться звания священнослужителей, Моше предложил им назавтра совершить вместе с Аароном одно из главных храмовых богослужений – воскурение ароматов, «и тогда, – сказал Моше, – известит Г-сподь, кто свят». Назавтра все совершившие воскурение, кроме Аарона, были поражены сверхъестественной карой.

Но сыновья Кораха, раскаявшиеся в последнюю минуту, избежали участи своего отца и его сообщников. Впоследствии от них произошли известные храмовые певчий, сопровождавшие своим пением богослужение, совершаемое потомками Аарона. Тексты некоторых из их песен вошли в книгу Псалмов. Они начинаются словами: «Песнь сыновей Кораха».

От детей Кораха произошли также многие еврейские пророки, самоотверженно проповедовавшие учение Моше, против которого дерзко восстал их пращур.

В истории еврейского народа нередки были случаи, когда человек или группа людей, отвергнув законы Торы, заявляли, что отныне им дано играть роль первосвященника в народе и управлять его духовной и общественной жизнью. Бывало, что им удавалось склонить на свою сторону значительную часть народа. Но неизбежно наставало предсказанное Моше утро: народ прозревал – и эти люди с их идеями неотвратимо исчезали с арены истории.

Отрицая Б-жественность Моисеева Учения, Корах выдвигал некоторые полемические аргументы. Например, когда он утверждал, что дом, полный святых книг, не нуждается в мезузе, как этого требует закон Торы, можно было заметить, что в рассуждениях Кораха есть определенная логика. Ведь основную функцию мезузы – освящение еврейского дома и охранение его от всего недоброго – в значительной мере выполняют и находящиеся в нем священные книги. Во все времена в любом еврейском доме на видном месте стояли томики Пятикнижия, молитвенники, книга Псалмов. И даже если обитатели дома не очень глубоко были знакомы с содержанием этих книг, лишь изредка раскрывали их, уже одно присутствие этих книг в доме создавало в нем атмосферу особой одухотворенности. И каждому, кто входил в этот дом, становилось ясно, что здесь живет представитель древнего народа, получившего Книгу Книг у Синайской горы, сыны которого умеют три раза в день обращаться к Творцу в задушевной молитве и в минуту горя или радости взывать к Создателю, произнося проникновенные слова песен царя Давида.

И все же Тора предписывает прикреплять к двери свернутый в трубочку пергамент с двумя главами из Пятикнижия. Чтобы вошедшего в дом уже у порога встречали эти главы. И чтобы главы эти провожали человека, покидающего тепло и одухотворенность еврейского дома. Чтобы, уходя в мир, полный опасностей, препятствий и соблазнов, он уносил в памяти своей небольшой кусочек пергамента, начальные слова которого являются символом еврейской веры: «Слушай, Израиль... Б-г наш... един» – и который заканчивается предсказанием полного Освобождения в будущем: «Дабы длились дни ваши и дни детей ваших на земле, которую Г-сподь поклялся дать отцам вашим, все дни, что небо будет над землею».

Бывает, что Вс-вышний наказывает человека богатством. Два знаменитых богача были на свете, и оба из-за своего богатства потеряли и сей мир и мир грядущий. Один из них – еврей, из знатного рода, знаток Торы – Корах. А другой – нееврей Гаман.

Бывает – идешь по улице, проходит знакомый и не здоровается. Обычно после этого мы спим спокойно и не принимаем этот эпизод слишком близко к сердцу.

А вот как-то прошел по улице Гаман. Все поклонились, попадали ниц перед ним. Лишь Мордехай не поклонился. Этого Гаман стерпеть не смог. Он созвал друзей и свою жену Зереш. Начал рассказывать им о своем великом богатстве, о том, как хорошо устроены его дети, как царь вознес его над всеми министрами и даже царица Эстер пригласила на пир кроме царя только лишь его, Амана. «Но все это теряет для меня смысл, когда я вижу Мордехая, а он стоит себе и не кланяется». Тогда предложили ему жена и друзья сделать виселицу в пятьдесят локтей высоты и на следующее же утро пойти к царю с просьбой повесить на этой виселице Мордехая. Всю ночь не спал Гаман, трудился, сооружал виселицу для ненавистного иудея, а кончилось тем, что повешен на ней был сам Гаман.

Сказано в книге «Кохелет» (5, 12): «(Бывает, что) богатство сохраняется для обладателя во вред ему». И сказал по этому поводу р. Йегошуа в Мидраше, что речь здесь идет о Корахе.

Как разбогател Корах? Он однажды нашел клад, да и голова у него была смекалистая. Был он знатен, двоюродный брат самого Моше – их отцы были братьями. Ему только и снилось, что вот-вот дадут ему какой-нибудь высокий чин. Но вот беда-то. Никакого чина ему не дали. Даже над родом Кехат, к которому принадлежали и Моше и Корах, главой был назначен другой, младший их кузен Элицафан, сын Узиэля.

Моше ничего не делал по своему усмотрению, но только по велению свыше. Корах же рассуждал иначе. Он считал, что Тора действительно была дана от Б-га, но назначения вершит Моше самолично.

Кораху удалось сколотить многочисленную группу таких же «обделенных», как он. В нее вошли представители колена Реувена, которые ничем не были выделены среди других колен Израилевых, несмотря на то, что их предок Реувен был первенцем патриарха Яакова. Среди обиженных реувенитов были и знаменитые скандалисты и клеветники Датан и Авирам. В партию Кораха вошли также первородные сыновья из других израильских колен, которых оскорбило то, что после греха золотого тельца у них было отнято право службы в Храме и отдано потомкам Аарона.

Несмотря на то, что ни перед кем из бунтовщиков Моше не мог испытывать ни малейшей вины, он все же пытался вызвать для беседы зачинщиков: Кораха, Датана и Авирама, но они отказались. Моше тщетно пытался по-хорошему успокоить и левитов, примкнувших к Кораху.

Почему он шел на все это, хотя был уверен в своей правоте? Потому что надо всеми средствами стараться избегать раздоров.

Мидраш говорит, что следует учиться у Моше и всегда стараться избежать споров. Рав говорит в талмудическом трактате «Сангед-рин», что тот, кто раздувает споры, тот нарушает заповедь Торы: «Не будь подобен Кораху и его сообщникам» («Бамидбар» 17,5).

РАМБАМ писал в своем письме сыну: «Не оскверняйте ваши души раздорами, от которых мы теряем духовно и физически. Я видел, как разрушались семьи, великие люди были унижены, распались объединения, благочестивые испортились... в результате спо-ров и раздоров».

Тем, что Моше пошел к Кораху, Датану и Авираму, он достиг многого. Дети Кораха сидят у отца и вдруг видят, что входит великий наставник Моше. Что делать? Встать перед вошедшим учителем? Обидим отца. Не встать? Нарушим заповедь Вс-вышнего. Решили встать. Это было началом их покаяния и в итоге спасло их от участи отца («Ялкут Шимони»).

Согласно Мидрашу в бунте Кораха важную роль сыграли женщины.

«Умная женщина строит свой дом, а глупая – своими руками его разрушает» («Притчи» 14, 1). «Умная женщина строит свой дом» – это жена Она, сына Пелета (из колена Реувена), «а глупая своими руками разрушает его» – это жена Кораха.

Когда проходила церемония освящения левитов, все мужчины рода должны были по велению Б-га сбрить все волосы на теле. Когда Корах пришел домой остриженный, без бороды, жена говорит ему: «Смотри, что делает с вами Моше... велел даже снять волосы». «Но ведь Моше тоже остригся и побрился», – отвечает Корах. – «Это только для того, чтобы остричь вас». Из-за подстрекательства жены и погиб Корах.

«Умная жена строит свой дом» – это жена Она, сына Пелета. Она спасла его. Узнав, что муж собирается присоединиться к бунту Кораха, она стала его отговаривать: «Зачем тебе встревать в споры? Будет ли главным Моше или Корах, – тебе главным не быть». «Но мы договорились и поклялись бороться сообща», – говорит Он. Жена посоветовала ему пока суд да дело прилечь отдохнуть и напоила его вином. А сама помыла голову и села у дверей с распущенными волосами. Пришли люди Кораха поднимать сообщников на восстание. Постучали в дверь Она. Но тот безмятежно спал и не открыл им. Они приоткрыли дверь, но, увидев женщину с непокрытой головой, поспешили уйти. Так вышло, что Корах провалился сквозь землю, а один из главных его соратников Он, сын Пелета, остался жить.

Талмудические мудрецы говорят, что все человечество должно было произойти от одного прародителя, Адама, для предупреждения расовой и национальной вражды между народами. «Чтобы один человек не говорил другому: мой предок выше твоего» (Мишна «Сангедрин» 4, 5). И даже определяя принадлежность к еврейскому народу, иудаизм не ограничивается кровным родством: представитель любой расы и нации, пройдя традиционную процедуру гиюра, становится полноправным представителем еврейского народа со всеми вытекающими из этого обязанностями и привилегиями.

И тем не менее в еврейском народе испокон веков существуют два сословия: «левиты» и «коэны», резко выделяемые на фоне всех остальных «исраэлитов». Особенно выделяются коэны. «Коэн» означает в переводе «священнослужитель». Уже почти 2 тысячи лет Иерусалимский Храм лежит в развалинах и служба в нем не совершается. Однако коэнам поныне оказываются почести и даются некоторые привилегии. Например, первым к чтению Торы вызывают непременно коэна, даже если в синагоге или миньяне в это время находятся люди, более ученые и достойные. За что же ему такая честь? За то лишь, что его пращуром по мужской линии был первосвященник Аарон. И никакие заслуги, никакие ритуалы не могут перевести человека в священническое сословие, если только ему «не удалось» родиться в семье коэна. Каждый может, правда, при определенном стечении обстоятельств видеть в этом сословии своих внуков – если дочь его выйдет замуж за коэна. Но это удовлетворит далеко не всякую амбицию.

Поэтому очень нетрудно представить себе реакцию многих уважающих себя израильтян в то далекое время, когда священничество Ааронова рода только было утверждено; и легко понять, почему весь народ Израиля был на стороне Кораха, Ааронова кузена, когда он дерзко бросил в лицо Моше и Аарону: «Вся община, все святы... отчего же возноситесь вы над собранием Б-жьим?»

Первоначально у евреев не было особого священнического рода. Богослужения в израильском стане совершались первородными сыновьями независимо от их сословия. Но сотворение идола золотого тельца даже после того, как Моше удалось вымолить у Б-га прощение, оставило неизгладимый след – в частности, лишило 11 колен Израилевых права участия в храмовом богослужении. Это право сохранилось лишь за коленом Леви (к которому принадлежали также братья Аарон и Моше), причем основные виды храмовой службы были закреплены за Аароном и его потомками, которые отныне стали зваться коэнами.

Моше не столько стремится логически обосновать отделение ааронидов в качестве священнического рода, сколько доказать, что отделение это было совершено по велению Вс-вышнего: «Дабы знали вы, что Б-г послал меня вершить все это, а не от моего это желания» («Числа» 16, 28).

Началось сверхъестественной карой бунтовщиков, а закончилось тем, что посох, на котором было начертано имя Аарона, оставленный в Храме вместе с 11 другими посохами, неожиданно расцвел и покрылся плодами миндаля.

Затем, чтобы навеки утвердить особое назначение Ааронова рода, евреям были даны заповеди о «матнот кехуна», т. е. о дарах священничеству. Всего таких даров 24.



по материалам сайта http://chassidus.ru/

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях