Алахический статус светских браков

Рав Давид Кантарович

Подробный разбор проблем, с которыми могут столкнуться супруги, сочетавшиеся светским браком: от Вавилона до наших дней.
Проблема гражданских1 браков, точнее вопрос их «действительности» с точки зрения еврейского закона, стала актуальной в связи с массовой репатриацией евреев из стран бывшего Союза. В советские времена большинство еврейских семей регистрировали брак в ЗАгСе, а о традиционном бракосочетании (хупе) не имели представления. Конечно, пока семья существует — проблема не столь велика: достаточно организовать традиционную церемонию бракосочетания под хупой, а после соблюдать законы семейной чистоты, чтобы привести свою жизнь в соответствие с Торой.

Но вот по какой-то причине брак распался, а таких случаев не мало. Бывшие супруги собираются строить новую семью. Здесь может возникнуть проблема оформления расторжения брака. Достаточно ли гражданской записи об этом? Или же нужно провести довольно сложную процедуру развода с помощью составления разводного письма — «гета»?

В соответствии с простой логикой вещей, брак, заключенный в ЗАГСе, там же можно и расторгнуть, получив свидетельство о разводе вместо свидетельства о браке. Но это не всегда так.

Чтобы понять, почему совместное проживание в рамках гражданского брака может быть постфактум засчитано как брак, признаваемый еврейским законом, для расторжения которого требуется гет, надо определиться с некоторыми понятиями.

Кидушин и Нисуин
Согласно Торе заключение брака состоит из двух частей: кидушин, то есть «посвящение», и нисуин — бракосочетание. Осуществляя кидушин, жених «приобретает» невесту. Она становится его женой, «посвященной» только ему и запрещенной для всех остальных мужчин в мире.

В Талмуде в начале трактата «Кидушин» (лист 2, стр. 1) написано: «Тремя путями женщина приобретается [ее мужем]: с помощью денег, документа или сожительства с ним». Далее мудрецы объясняют, как проводится кидушин: мужчина дарит женщине деньги или что-то, что стоит денег, например, кольцо, передает специально составленный документ либо сожительствует с ней, предварительно сказав: «Вот ты мне посвящена с помощью этих денег\кольца\документа\соития по закону Моше и Израиля». После этого она уже считается «посвященной». По Закону мужчина и женщина встают под хупу, пишут брачный контракт — ктубу, говорят семь благословений и уединяются. Когда все это произошло, женщина считается не только посвященной мужчине, но и его реальной женой. Если такая церемония бракосочетания не проводилась, сожительство мужчины и женщины считается незаконным с точки зрения Торы.

Второе необходимое условие правильного проведения посвящения — присутствие двух кошерных свидетелей. Ими могут быть только взрослые, старше 13 лет, евреи, соблюдающие Тору. Женщины, малолетние, неевреи или евреи, которые не выполняют заповеди Торы, не годятся в свидетели. Закон говорит, что даже проведенный по всем правилам кидушин не считается кошерным, если при его проведении не было двух свидетелей.

Тогда женщина остается свободной. Ей не нужен гет, когда она захочет повторно выйти замуж.

В трактате «Гитин» Вавилонского Талмуда (лист 81, стр.1-2) написано, что человек, давший развод жене, а потом возлёгший с нею, по мнению дома Шамая считается по-прежнему разведенным и не должен давать бывшей жене второй гет. А мудрецы дома Илеля говорят, что ей нужно повторное разводное письмо. В Гемаре объясняется позиция школы Илеля. Мудрецы считают, что человек не идет сознательно на то, чтобы жить с женщиной в грехе. Следовательно, следует полагать, что он имел в виду сделать кидушин с помощью сожительства. Как мы видели выше, можно совершить кидушин и через сожительство с женщиной. Таким образом, действие «кидушин» есть, свидетели есть, поэтому, говорят мудрецы, представляется возможным, что он имел в виду заново «посвятить» себе эту женщину, а значит, чтобы выйти замуж за другого, ей понадобится вторично получить гет.

По поводу этой Гемары есть спор между мудрецами-ришоним. Гаоны считали, что в соответствии с этим отрывком из Талмуда всякий, кто живет с женщиной как муж с женой, имел в виду по мере возможности оформить такие отношения в соответствии с алахой. И изначально ему бы хотелось, чтобы их сожительство было засчитано как кидушин. Ведь всегда найдется пара кошерных свидетелей, которые знают об этом.

То же самое происходит, когда человек вдруг начинает жить со своей рабыней как с женой. Следует думать, что, скорее всего, он ее освободил и «освятил» для себя.

В связи с этим есть очень интересный рассказ в письменности времен Гаонов. В 635 г. н.э. мусульманский халиф Омар ибн Хоттаб (известный нам из книги Лазаря Лагина «старик Хоттабыч») завоевал Вавилон, которым тогда правили персы, и взял в плен дочерей бывшего правителя. Одну из них он оставил себе, а другую дал в жены Бустанаю-экзиларху, то есть правителю еврейской диаспоры Вавилона. У них родились трое сыновей. Возник вопрос о еврействе этих детей. Некоторые из Гаонов считали, что такой великий человек как Бустанай наверняка освободил дочь персидского царя от рабства и взял её себе в жены по всем правилам еврейского закона. Другие говорили: «Может быть все, что угодно. Пока не увидим собственными глазами, не поверим».

В кодексе «Мишнэ Тора», в «Законах о разводе» (гл. 10, пр. 19), Рамбам спорит с мнением Гаонов. Он считает, что сожительство постфактум засчитывается за кидушин только тогда, когда речь идет о бывшей супруге, или же когда кидушин делался с условием, а нисуин — без условий. То есть в случаях, когда речь идет о женщине, которая давно и близко знакома с данным мужчиной. Однако если человек просто сожительствует с женщиной или с рабыней, мы называем его нарушителем закона и не воображаем себе, что он будто бы имел в виду сделать кидушин.

Таким образом, согласно мнению Рамбама, практически нет случаев, когда сожительство может быть засчитано как кидушин. Стало быть, подозрение на желание сделать кидушин имеет место только в соответствии с мнением Гаонов, которые спорят с Рамбамом.

В наше время
Как мы уже говорили, проблема нееврейских браков впервые возникла в дни испанских маранов, которые были принуждены принять христианство, а их браки были заключены в католической церкви. Каково их алахическое значение?

Авторы респонсов р. Ицхак бар Шешет (1326-1408 Испания-Алжир) и р. Исраэль Исерлан (1390-1460 Германия) занимались этим вопросом, выясняя, работает ли гипотеза «человек не хочет жить в грехе, и имеет в виду совершить кидушин»?

Их ответ был следующим:

Церковное бракосочетание не имеет алахического значения, несмотря на то, что священник дает кольца жениху и невесте. Ведь по еврейскому закону необходимо, чтобы муж сделал кидушин. В церкви же священник дает кольца, а бракосочетание совершается от имени церкви.

Не следует считать, что эти люди имели в виду сделать кидушин через сожительство, ведь они сознательно приняли христианство и, тем самым, отказались от иудаизма. Следовательно, их совершенно не интересовал еврейский закон.

Решение мудрецов было однозначным — брак, заключенный в церкви, не имеет никакого алахического значения. То есть с точки зрения Торы, эти люди ничем не связаны.

Это решение получило статус закона и приведено в словах Рамо (р. Моше Исерлес, 16 век, Краков, Польша) в «Шулхан Арухе», «Эвен Аэзер» гл. 25, пр. 1.

Однако авторы комментариев на «Шулхан Арух» замечают, что сказанное р. Ицхаком бар Шешет и р. Исраэлем Исерланом имеет силу только в том случае, когда евреи сознательно отказались от иудаизма. Таких людей действительно больше не интересует еврейская традиция и все, что с ней связано. Но мараны, принявшие христианство только из принуждения и продолжавшие соблюдать те заповеди Торы, которые могли, в подполье, наверняка хотели бы поставить хупу, если бы это было возможно. А если такой возможности нет, то постарались бы хоть каким-то образом оформить сожительство в соответствии с алахой. И в этом случае, разумеется, есть подозрение на то, что совместное проживание, о котором знали такие же, как они, может быть засчитано в качестве кидушина.

Как мы видим, есть разница между тем, кто сознательно оставил иудаизм, и тем, кто это сделал из-за принуждения.

Гражданские браки в бывшем Союзе
Каким образом нам следует применить вышеуказанные принципы к выходцам из бывшего Союза и стран СНГ? Это непростой вопрос.

Сама процедура заключения брака в ЗАГСе — это только запись в книге регистрации браков. Взаимный обмен кольцами не может засчитываться как кидушин, это не «приобретение» женихом невесты. Мы знаем, что в бывшем СССР было невозможно открыто соблюдать заповеди Торы. Однако отношение к еврейской традиции у советских евреев было разным и не всегда однозначным. Многие, действительно, верили в коммунизм, и в то, что «религия — это опиум для народа». Для таких вряд ли имело значение то, что сказано в Торе. Но были и те, которым удалось сохранить уважение к традиции и хотя бы частичное следование ее предписаниям. Среди них, возможно, были люди, которые хотели бы поставить хупу, если бы была такая возможность. Совместное проживание таких пар, по мнению авторов комментариев на «Шулхан Арух», могло быть признано как кидушин. Хотя, понятно, что их было меньшинство.

Поэтому в сегодняшней практике раввинских судов принято требовать гет для евреек из бывшего СССР, живших в гражданском браке. Но если добиться разводного письма трудно и долго не удается, а суд убеждается, что это была обычная советская семья — разрешается повторный брак.

1 гражданский брак С точки зрения российского права и «Большой Советской Энциклопедии» (БСЭ) под «гражданским» подразумевается брак, зарегистрированный в ЗАГСе (как противоположность «религиозному» браку). При этом специалисты отмечают, что в обиходе это словосочетание используется неправильно, поскольку в России путают «гражданский брак» и «сожительство».

С любезного разрешения редакции журнала «Мир Торы»

по материалам сайта https://toldot.ru/

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях