Страдания животных: еврейский взгляд

 Автор Rabbi Dr. Asher Meir

Животные и люди – родственные, но далеко не равные творения. Во время неформальных обсуждений и дискуссий, касающихся этических проблем, часто возникает вопрос: запрещено ли покупать продукцию, производство которой сопровождалось страданиями животных, например, испытываемую на животных косметику?

Животные всегда были важной частью человеческого существования: с самого начала истории до недавнего времени, практически все люди – от самых бедных до самых богатых – жили в тесном взаимодействии с домашними животными. Поэтому совсем не удивительно, что в Торе большое внимание уделяется таким вопросам, как место животных в сотворенном мире и их отношения с человечеством.

После создания человека Господь первым делом определяет его место в сотворенном мире. Вначале мы узнаем, что только люди созданы по образу и подобию Божьему и «И сказал Бог: Создадим человека в образе Нашем по подобию Нашему! И властвовать будут они над рыбой морской и над птицей небесной, и над скотом, и над всею землей, и над всем ползучим, что ползает по земле.» (Берешит 1:26).

Адам ищет общения с животным миром, но находит его только с Хавой.

Далее Господь видит, что не хорошо быть Адаму одному (Берешит 2:18). Адам ищет общения среди животных, но находит его только с Хавой, своей женой и спутницей. Снова мы видим, что животные в определенном смысле являются созданиями, родственными человеку, но не равными ему.

После того как Тора была дарована на горе Синай, и человечество обрело свою священную миссию, этические вопросы обращения с животными обсуждались в самых разных контекстах:

  • Тора гласит: «Шесть дней совершай дела твои,а в седьмой день празднуй(от трудов), чтобы в покое был твой вол и твой осел …» (Шмот 23:12).
  • В Шмот 23:5 мы находим следующие строки: «если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним». Согласно Талмуду (Бава Меция 31a), эти строки свидетельствуют о запрете страданий животных.
  • В книге Дварим 12:21 содержится заповедь, которая гласит, что перед тем как съесть, животных следует заколоть. Согласно многим комментариям, в том числе книге «Сефер а-хинух», суть этой заповеди заключается в том, что кошерный забой является гуманным способом убийства, который сводит страдания животного к минимуму.
  • Там же, 22:6-7, есть заповедь, запрещающая брать птичьи яйца или птенцов вместе с матерью. Мудрецы Талмуда объясняют, что мать страдает, когда у нее отнимают детей ее, но эти страдания можно облегчить, сохранив ей жизнь и отпустив на волю.
  • Глава 22 Дварим, посук 9 запрещает пахать землю одновременно на двух животных разных видов. «Сефер а-хинух» предполагает, что вспахивание животными разных видов вызывает у них страдания.
  • Дварим 25:4 гласит: «Не загради рта быку, когда он молотит». Объяснение находим опять же в книге «Сефер а-хинух»: животное, окруженное едой, но не имеющее возможности есть, испытывает муку.

Во всех этих заповедях мы видим, что они далеко не ограничиваются простым запретом активного проявления жестокости по отношению к животным. В большинстве случаев они предписывают принимать всевозможные меры, чтобы облегчить страдания братьев наших меньших.

Этические обязательства перед животными соизмеримы с пользой, которую они приносят.

Кроме того, следует отметить, что все заповеди имеют существенные ограничения. Предоставлять отдых в субботу нужно только животным, принадлежащим еврею, который сам соблюдает Шаббат. Кошерный забой является обязательным требованием, только если животное предназначено для пищи, а не для, скажем, снятия кожи. Несмотря на запрет вспахивания двумя видами животных одновременно, нигде не сказано, что их нельзя подвергать тяжелому труду. Я считаю, что эти два аспекта взаимосвязаны.

Этические обязательства перед животными соизмеримы с пользой, которую они нам приносят, а также с глубиной нашей связи с ними. Животные, которые работают для нашего блага всю неделю, должны отдыхать в субботу; животным, которые помогают переносить грузы, необходимо помогать в случае перегрузки; животных, которые обеспечивают нас жизненно необходимыми средствами к существованию, следует убивать гуманным способом.

Без сомнений, жестокость не допустима по отношению к любым живым существам, однако необходимо также соблюдать обязательства более высокого уровня, соизмеримого с глубиной нашей взаимосвязи и степенью получаемой от животного выгоды.

В этом содержится ответ на то, что некоторые считают парадоксом еврейского подхода к животным: если иудаизм признает этические обязанности по отношению к животным, почему он позволяет использовать их в своих интересах? На самом деле, обязанности по отношению к животным являются следствием той пользы, что мы получаем от них. Этические обязанности не возникают на пустом месте; обычно они являются результатом сопереживания и взаимности. Взаимность не означает услуга за услугу; животные не объявят забастовку и не откажутся работать, если люди будут относиться к ним жестоко. В этом контексте, взаимность означает, что мы признаем степень пользы, которую приносят животные, и благодарим их за это, устанавливая стандарты гуманного обращения.

Решение парадокса

Несмотря на вышесказанное, некоторый парадокс все же сохраняется. Нам не позволено неоправданно причинять боль любому животному, но если в том есть действительная потребность человека, то причинение страданий не считается жестокостью. По этой причине допустимо и правильное использование животных в медицинских экспериментах, которые, как ожидается, приведут к открытию лекарств, способных облегчать страдания человека. Но именно эта польза и связывает нас строгими обязательствами проявлять заботу о животных.

Хотя запрет на страдание животных не ограничивает их использование для важных человеческих потребностей (даже если такое использование сопровождается страданиями животных), он подразумевает, что человек должен избегать необязательных мучений. Комментируя главу 22 стих 6 книги Дварим, Рамбан пишет: «[Божья] милость к существам с душой животных не запрещает нам использовать их для наших нужд».

Гуманное отношение к животным воспитывает гуманное отношение к людям.

Такая норма кажется более строгой, нежели принцип «баль ташхит», который запрещает нанесение неоправданного вреда или уничтожение чего-либо ценного или полезного для человека. Согласно принципу «баль ташхит» запрещен только неоправданный вред, в то время как «цаар баалей хаим» – запрет на страдания животных – запрещает также страдания, несоразмерные получаемой пользе. Великий мудрец и комментатор Талмуда рабби Пинхас бен Яир утверждает, что нанесение животному увечий означает причинение запрещенного страдания, но лишь убийство является неоправданным вредом. Мое толкование заключается в том, что нанесение животному определенных увечий может приносить некоторую пользу, которой, однако, не достаточно, чтобы оправдать причиненные страдания (Талмуд – Хулин 7б).

Еще одна упоминаемая мудрецами причина, по которой человек должен гуманно обращаться с животными, заключается в том, что такое поведение воспитывает гуманное отношение к окружающим, в то время как бесчеловечное обращение с животными может сделать человека бесчувственным по отношению к другим людям. (Исследования подтверждают, что некоторые люди, которые в детстве или юности мучили животных, в зрелом возрасте проявляют повышенную агрессию, хотя установить прямую причинно-следственную связь, к сожалению, невозможно).

В книге «Сефер а-хинух» (596) написано: «Одним из факторов, побуждающих соблюдать эту заповедь, является развитие в себе чувств сострадания и милосердия к созданиям с тонкой душевной организацией, а также выбор праведного пути и строгое ему следование. В результате такой работы над собой человек станет проявлять эти чувства и по отношению к животным, которые были созданы, чтобы служить нам».

Также Рамбан пишет: «Воздержание [от того, чтобы забрать яйца в присутствии матери] учит нас милосердию и удерживает от жестоких действий. Жестокость [по отношению к животным] поселяется в душе человека [и направляется уже и на других людей]».


по материалам сайта Имрей Ноам

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях