Бикурим — приношение первых плодов

Бикурим — первинки, то есть первые плоды земли (плодовых деревьев и злаковых), которые Тора заповедовала приносить в Иерусалимский Храм. При этом приносящий произносил особую молитву, суть которой — благодарность Творцу за все плоды наших руки и блага, которые мы получаем по Его воле. Понятно, что сюда включается признание самого этого факта — что именно Его воля является определяющим началом в делах этого мира.

Шавуот — праздник первых плодов 

О празднике Шавуот в Торе сказано следующее: «А в день первых плодов нового урожая, когда доставите приношение новое Господу, во время (окончания счета) недель ваших священное собрание будет у вас» (Бемидбар 28:26). Комментируя этот стих, Раши пишет, что праздник Шавуот назван в Торе «днем первых плодов» в честь приношения двух хлебов, выпеченных из муки нового урожая пшеницы, являющихся первым продуктом растительного происхождения, изготовленным из плодов нового урожая, который приносили в Храм.

В комментарии к Талмуду («Менахот», 84б) Раши примерно также комментирует и два других стиха Торы, в которых говорится о празднике Шавуот: «И праздник жатвы первых плодов труда твоего…» (Шмот 23:16) и «Праздник Шавуот устраивай себе во время начала жатвы пшеницы» (Шмот 34:22).

Однако в комментариях на Тору тот же стих из книги Шмот (Шмот 23:16), и в комментариях к трактату «Санедрин» (11б) тот же вышеупомянутый стих из книги Бемидбар (28:26) Раши объясняет иначе. Он пишет, что название праздника «Приношения первых плодов» связано с заповедью бикурим — заповедью приношения в Храм первых плодов нового урожая из семи видов, которыми славится Земля Израиля.

Рав Нафтали Цви Иеуда Берлин (Анецив из Воложина) пишет, что Тора представляет нам три разные причины, по которым этот день является особо святым: «в день первых плодов нового урожая» — заповедь о бикурим; «приношение новое Г-споду» — заповедь о штэй а-лэхем; «в день (завершение счета) недель ваших» — завершение заповеди отсчета омера («А-Эмек Давар», Бэмидбар 28:26).

На протяжении многих веков, к нашей великой скорби, мы остаемся без Храма и без многих заповедей, которые будет возможно исполнять только тогда, когда возобновится храмовое служение. В изучении таких заповедей есть особенная важность. Во-первых, знакомясь с заповедями, связанными с храмовым служением, мы усиливаем нашу связь с Храмом, живо представляя себе, как эти заповеди исполнялись до того, как он был разрушен, и, с Б-жьей помощью, будут продолжать исполняться после его возрождения в скорости, в наши дни. Во-вторых, не имея возможность исполнить заповедь активным действием, мы должны стараться учить ее законы и духовное наполнение, и в определенной мере это зачтется нам как исполнение этой заповеди.

Заповедь приношения первых плодов 

Для описания заповеди приношения бикурим в основном были использованы следующие источники: трактат «Бикурим» (Мишна и Иерусалимский Талмуд), Рамбам («Йад а-Хазака», с 2-ой по 4-ую главы из раздела «Алахот Бикурим Им Шар Матнот Кеуна шэ-бэ-Гвулин») и книга «А-Хинух» (заповедь 91-ая).

После приношения в Храме в праздник Шавуот двух хлебов — штэй а-лэхем — наступало время исполнения еще одной заповеди, связанной с плодами нового урожая земли Израиля — заповеди приношения бикурим. В Торе об этой заповеди сказано так: «Первые плоды нового урожая земли твоей приноси в дом Господа, Б-га твоего» (Шмот 23:19).

Заповедь приношения бикурим, так же, как и заповедь о штэй а-лэхем1, является заповедью, которую исполняли раз в году и которая могла быть исполнена только во времена Храма. Если кто-то решит отделить бикурим до того времени, пока не построен Храм, эти плоды не будут считаться бикурим(«Хазон Иш», «Зраим», ликутим, глава 68-ая, пункт 4-ый).

В отношении бикурим существуют две повелительные заповеди и одна запрещающая.

Первая из повелительных заповедей заключалась в том, чтобы каждый еврей, владеющий наделом земли в Стране Израиля, отделил от выросших на принадлежащем ему наделе земли первые плоды нового урожая семи видов, которыми славится Святая Земля и принес их в Храм.

Вторая повелительная заповедь обязывает его, придя в Храм, прочитать «Видуй (он же Микра) Бикурим» — специальный текст, связанный с приношением первых плодов нового урожая.

Запрещающая заповедь: не есть плоды, имеющие статус бикурим, всякому, кто не принадлежит к династии коэнов, а также самому коэну, если не соблюдаются одно из условий, которые будут приведены ниже.

Три заповеди, связанные с бикурим, были обязаны исполнять мужчины, начиная с двенадцати лет, включая коэнов, левитов и геров. Женщины (начиная с одиннадцати лет) и рабы были обязаны принести бикурим, но от заповеди читать «Видуй Бикурим» они были освобождены.

Время исполнения заповеди бикурим 

Время исполнения заповеди приношения бикурим начиналось после приношения двух хлебов, когда уже было разрешено приносить в Храм пожертвования растительного происхождения из плодов нового урожая. Отделить бикурим могли и до Шавуота, но принести их в Храм могли только после приношения двух хлебов. В сам праздник Шавуот бикурим не приносили, чтобы не смешивать радость исполнения заповеди приношения бикурим с радостью празднования Шавуота («Игрот Мошэ», часть 8-ая, раздел «Кодшим вэ-Таарот», пункт 1-ый).

Те, кто успевали принести бикурим до окончания праздника Суккот, исполняли заповедь наилучшим образом и удостаивались исполнить вторую повелительную заповедь — прочитать «Видуй Бикурим». Тот, кто до окончания Суккота не успел принести бикурим, должен был принести их позже, но, уже не читая «Видуй Бикурим». После Хануки человек терял возможность исполнить заповедь приношения бикурим.

В субботу и праздники бикурим не отделяли и не приносили в Храм.

Согласно некоторым мнениям, обязанность приносить бикурим распространялась также и на седьмые и юбилейные годы, в которые хозяева полей и садов были обязаны объявить плоды, выросшие в них, всеобщим достоянием («Ор Самеах», глава 9-ая из раздела «Алахот Маасэр Шени», закон 2-ой).

От каких плодов приносили бикурим 

Бикурим отделяли от плодов нового урожая, еще до того, как от них отделили трумот (коэнские части) и маасрот (десятины) («Трумот», глава 3-тья, мишна 7-ая). Изначально их отделяли перед тем, как употреблять плоды нового урожая в пищу. Однако, в отличие от плодов, от которых не отделили трумот и маасрот и которые запрещены, пока от них не отделят трумот и маасрот, запрета как такового есть плоды нового урожая или торговать ими до отделения от них бикурим не было. От плодов, отделенных в качестве бикурим, не отделяли трумот и маасрот.

Бикурим приносили исключительно из семи видов плодов, которыми славится Земля Израиля: пшеницы, ячменя, маслин, винограда, инжира фиников и гранатов. От полбы, ячменя и овса не было обязанности отделять бикурим, хотя они и являются разновидностью пшеницы и ржи.

По Торе бикурим были обязаны приносить только из плодов, которые выросли в пределах Земли Израиля, но согласно специальному постановлению мудрецов их должны были приносить также из плодов, выросших в Сирии, Оге и Сихоне (правобережье Иордана).

В заповеди приношения бикурим были обязаны только те, кто владел наделом земли, на котором выросли плоды. В вопросе о том, как определяется принадлежность земли тому или иному лицу в отношении законов о бикурим существует масса частностей, которые необходимо будет каждому отдельно выяснить, когда заповедь приношения бикурим вновь будет активно исполняться.

От плодов, выросших в частном владении, были обязаны отделить бикурим, даже если они выросли «сами», то есть без того, чтобы их специально сажали и за ними ухаживали. От плодов, выросших на земельном участке, принадлежащим сразу нескольким лицам, также были обязаны отделять бикурим. От плодов, выросших в кадке или в горшке, не было обязанности отделять бикурим.

Для того, чтобы отличить плоды, которые начали поспевать первыми, от тех, которые поспели несколько позже, хозяева в самом начале их созревания повязывали на них красную ленточку, а потом, во время сбора урожая, откладывали их отдельно с тем, чтобы принести в Храм в качестве бикурим. Перед тем, как повязать ленточку, хозяева произносили специальное благословление: «Благословен Ты Г-сподь, Б-г наш, Царь вселенной, Который освятил нас заповедями Своими и заповедовал нам отделить бикурим». Повязывая красную ленточку, хозяева провозглашали, что эти плоды будут принесены в качестве бикурим.

После того, как плоды окончательно поспевали и их снимали с дерева или скашивали, хозяева вторично провозглашали, что это — бикурим. С того момента, как плоды были провозглашены бикурим, их было запрещено есть всем, кто не являлся коэном и даже коэну, если не было соблюдено хотя бы одно их условий, о которых будет рассказано ниже.

Тора не определила минимальное количество плодов, необходимое для исполнения заповеди приношения бикурим(«Пеа», глава 1-ая, мишна 1-ая). Однако мудрецы установили минимальную меру: одна шестидесятая всех плодов, которые находятся на поле или в саду к началу созревания первых плодов нового урожая. Максимальное количество плодов, которые человек мог принести в качестве бикурим, неограниченно: хоть весь урожай («Бикурим», глава 2-ая, мишна 4-ая). После того как человек отделил плоды для исполнения заповеди бикурим, он мог дополнительно прибавить к ним любое количество плодов, и они тоже получали статус бикурим.

В качестве бикурим следовало выбрать лучшие из первых плодов нового урожая.

Принеся первые плоды урожая одного года, человек не мог исполнить заповедь приношения бикурим другого года. Принадлежность плодов, растущих на дереве: маслин, винограда, инжира, фиников и граната к тому или иному году устанавливается по пятнадцатому числу месяца Шват. Плоды, завязь которых образовалась до пятнадцатого Швата, принадлежат к одному году, а те, завязь которых образовалась уже после пятнадцатого Швата, — к другому. Образование завязи, согласно некоторым мнениям — это треть созревания плода. Согласно другим мнениям, это этап, когда после опадания цветков начинает быть виден плод. Принадлежность пшеницы и ржи к тому или иному году устанавливается по Рош а-Шана, то есть по первому числу месяца Тишрей. Пшеница и рожь, которые успели созреть на треть до первого Тишрея, относятся к прошлому году, а те, треть созревания которых произошла позже первого Тишрея, относятся уже к новому году.

В качестве бикурим приносили именно плоды, но не продукты, изготовленные из них. Исключение составляли оливки и виноград, которые было разрешено приносить как в виде плодов, так и в виде изготовленных из них масла и вина («Трумот» глава 11-ая, мишна 3-тья).

Святость бикурим невозможно было перевести на монеты, поэтому в Храм приносили именно плоды. Из близлежащих к Иерусалиму мест приносили свежие плоды, а те, кто приходили издалека, вместо винограда приносили изюм, а вместо свежего инжира — сушеный, так как свежий виноград и инжир не могли храниться долгое время в условиях пути и теплого время года.

Описание того, как приносили первые плоды 

Изначально каждый из семи видов плодов, которыми славится Земля Израиля, следовало положить в отдельную корзинку, но заповедь считается исполненной, даже если все виды клали в одну общую корзину. В таком случае один вид плодов отделяли от другого, перекладывая их листьями или соломой. При этом строго придерживались определенного порядка: рожь, пшеница, оливки, финики, гранаты и инжир, между которыми клали листья или солому. Инжир сверху по кругу обрамляли виноградными гроздьями, не простилая между инжиром и виноградом листья или солому.

Зажиточные люди клали бикурим в золотые или серебряные сундучки, а менее имущие люди клали их в корзины, сплетенные из очищенных от коры ветвей ивы. Но и богачи, и бедняки старались максимально украсить плоды, демонстрируя этим свою любовь к Творцу и Его заповедям.

Тот, кто изначально отделял бикурим с намерением, что он сам доставит их в Храм, не имел права отправить их с посыльным. Однако если хозяин плодов отделял их с тем, чтобы отправить в Храм с посыльным, ему было разрешено передать через посланника.

Плоды, которые приносили в Храм в качестве бикурим, должны были быть ритуально чистыми. Если они становились ритуально нечистыми, их сжигали и вместо них отделяли другие, ритуально чистые, плоды. Также в случае, когда плоды портились, похищались или терялись, вместо них отделяли другие плоды и приносили их в Храм.

Паломничество в Иерусалим для приношения бикурим, как правило, не совершали поодиночке, хотя тот, кто по какой-либо причине не мог принести бикурим в Храм вместе с другими, мог это сделать в одиночку. Массовость исполнения заповеди объясняется тем, что, чем больше у царя подданных, тем больше его величие.

Во времена Храма вся Земля Израиля была поделена на двадцать четыре области в соответствии с двадцатью четырьмя сменами коэнов, которые поочередно несли храмовую службу. Все жители каждый такой области собирались вместе в городе, где проживал их руководитель. В этот город они приходили уже с корзинами, наполненными бикурим. Поскольку бикурим должны были быть сохранены в ритуальной чистоте, паломники ночевали на центральной городской площади под открытым небом, так как в крытых помещениях труднее осуществить контроль над тем, чтобы плоды оставались ритуально чистыми. Рано утром специально назначенный для этого член общины будил всех призывом: «Вставайте и поднимемся в Сион к Г-споду, Б-гу нашему» (Ирмияу 31:5). Перед процессией вели быка, рога которого были покрыты золотом и на голове которого красовался венок из оливковых ветвей. Весь путь до Иерусалима сопровождался игрой флейты.

Поход в Иерусалим паломники осуществляли в светлое время суток: первую треть дня находились в пути, вторую треть дня отдыхали, последнюю треть дня снова проводили в дороге, а ночью спали. По дороге в Иерусалим паломники провозглашали: «Радовался я, когда сказали мне: в дом Г-сподень пойдем!» (Теилим 122:2). Пока процессия не добралась до Иерусалима, бережно закутанные корзины с бикурим находились на повозках. Подойдя к Иерусалиму, паломники отправляли посыльных осведомить жителей Иерусалима о своем прибытии. Здесь они раскутывали корзины с бикурим и украшали их. Из Иерусалима им навстречу выходила почетная делегация, состоящая из руководителей коэнских и левитских смен, казначеев Храма и других важных жителей города. Число членов делегации было пропорционально количеству паломников, составляющих ту или иную процессию.

Войдя в Иерусалим, паломники, принесшие бикурим, произносили: «Стоят ноги наши во вратах твоих, Иерусалим!» (там же, 122:3). Пока они шли по кварталам Иерусалима, все мастеровые и ремесленники вставали в их честь со словами: «Братья наши, жители такого-то места, заходите с миром!» Флейта играла до того времени, пока процессия не достигала Храмовой горы.

Взойдя на Храмовую гору, они говорили: «Слава Всевышнему! Восхваляйте Б-га в святилище Его, восхваляйте Его в небосводе мощи Его!» (там же, 150:1). Затем каждый брал на плечи корзину с бикурим, поднимался в Храм и заходил в его внутреннее святое помещение (азара). Бикурим не приносили в Храм в ночное время. Находясь во внутреннем помещении Храма, каждый восклицал: «Всякая душа да восхвалит Г-спода! Слава Всевышнему!» (там же, 150:6), а левиты пели: «Превозношу я Тебя, Г-сподь мой, ибо Ты возвысил меня и не дал моим врагам насмехаться надо мной» (там же, 30:2).

Видуй Бикурим — исповедь приносящего первые плоды 

Держа корзину на плече, каждый паломник начинал читать «Видуй Бикурим», как это сказано в Торе (Дварим 26:2-10): «И возьмешь из всех плодов земли твоей, которую Г-сподь, Б-г твой, дает тебе, и положишь в корзину, и пойдешь в то место, которое изберет Г-сподь, Б-г твой, чтобы прибывало там Имя Его». И придешь к коэну, который будет в те дни, и скажешь ему: «Заявляю я сегодня Г-споду, Б-гу твоему, что пришел я в землю, которую поклялся Г-сподь отцам нашим дать нам».

После этих слов паломник спускал корзину с плеча и, держа ее снизу, он вместе с коэном на весу делал движения вправо-влево-вперед-назад-вверх-вниз, при этом продолжая читать «Видуй Бикурим»:

«Арамейцем-скитальцем был отец мой и спустился в Египет, и жил там малочисленной семьей, и стал там народом великим, сильным и большим. И зло делали нам египтяне и издевались над нами и заставляли делать тяжелую работу. И возопили мы к Г-споду, Б-гу отцов наших, и услышал Г-сподь голос наш, и увидел мучения наши и тяжелый труд наш, и притеснение наше. И вывел нас Г-сподь из Египта рукой сильной и мышцей распростертой, и страхом великим, и знамениями, и чудесами. И привел нас в место это и дал нам землю эту, землю, текущую молоком и медом. И вот теперь принес я первые плоды земли, которую дал Ты мне Г-сподь мой!»

«Видуй Бикурим» должен был быть прочитан исключительно на святом языке («Сота», глава 7-ая, мишна 2-ая). Для того чтобы не смущать тех, кто не мог прочитать «Видуй Бикурим», мудрецы назначали специального человека, который должен был читать «Видуй Бикурим» для каждого паломника отдельно.

После завершения чтения «Видуй Бикурим», хозяин передавал корзину с бикурим коэну, кланялся Всевышнему и выходил.

Дополнительные жертвоприношения и роль коэнов в заповеди бикурим 

Коэн относил корзину к жертвеннику и ставил ее с южной стороны его юго-западного угла. Приношение первых плодов сопровождалось приношением голубей и горлиц в качестве жертвы всесожжения. Клетки с птицами подвешивали к корзине с плодами и вместе с бикурим передавали коэнам, несущим службу в ту смену, в которую были принесены плоды. Ивовые корзинки коэн оставлял себе, а золотые и серебряные сундучки он возвращал хозяевам. Перед тем, как есть бикурим, коэн произносил специальное благословление: «Благословен Ты Г-сподь, Б-г наш, Царь вселенной, Который освятил нас святостью Аарона и заповедал нам вкушать бикурим».

Выше упоминалось, что помимо того, что существует строгий запрет есть бикурим любому, кто не принадлежит к династии коэнов, для того, чтобы самому коэну было разрешено есть бикурим, должны были исполниться некоторые условия. Коэн не имел права есть бикурим за пределами Иерусалима. Ему было запрещено есть плоды, если они были ритуально нечисты. Коэну, находящемуся в состоянии ритуальной нечистоты, было запрещено есть бикурим. Коэну было запрещено есть бикурим до того, как хозяин, завершит церемонию приношения бикурим и коэн поставит корзину с бикурим около жертвенника.

Коэну в статусе онэна, то есть, если у него скончался один из семи самых близких родственников и тело усопшего еще не успели предать земле, было запрещено есть бикурим.

Приношение бикурим в Храм сопровождалась песней левитов и приношением мирных жертв. После того, как паломники завершали церемонию приношения бикурим и мирных жертв, они обязательно должны были остаться в Иерусалиме хотя бы до следующего утра.

Объяснения смысла заповеди 

Автор книги «Хинух» пишет, что основная цель заповедей штэй а-лэхем и приношения бикурим — дать человеку задуматься о великом милосердии, которые Всевышний изливает на свои творения, даруя им жизнь, пропитание и благополучие.

Читая «Видуй Бикурим», каждый вспоминал о том, как Творец спас нас от рук Лавана, вывел из египетского рабства и дал нам землю, текущую молокам и медом. Согласно мировоззрению иудаизма, воспитание в себе чувства благодарности является одной из важнейших целей духовного роста человека.

Рав Элияу Элиэзэр Деслер пишет, что только благодарный человек в Грядущем мире сможет почувствовать в полной мере безграничное неземное удовольствие от света Творца. Ибо только тому, кто в состоянии оценить великую плату за проделанную в этом мире работу, может открыться милосердие Всевышнего, что и несет то самое безграничное неземное удовольствие Его света («Михтав ми-Элияу», том 3-тий, страницы 101-102).

Этот урок мы можем извлечь, изучая заповеди, связанные с штэй а-лэхем и с бикурим, и наполнившись чувством великой благодарности к Творцу, мы сможем приблизить те дни, когда мы сможем вновь исполнять все заповеди Торы.

[1] Исходя из того, что в словосочетании штэй а-лэхем Писание используют числительное в женском роде, можно заключить, что это одно из тех мест Письменный Торы, где слово лэхем — «хлеб» — используется в женском роде. Подобно тому, как мы это встречаем в книге Ваикра (23:17) и в книге пророка Шмуэля (1; 10:4). Хотя иногда Тора пишет о хлебе, как о предмете мужского рода: Бэмидбар (4:7), «Шмуэль» (1; 17:17); «Йешайау» (28:28); «Теилим» (104:15); «Мишлей» (9:17), а, по мнению автора комментария «Тосафот» к трактату «Менахот» (94а), также в книге пророка Йешайау (51:14).


по материалам сайта toldot.ru

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях