С миру по нитке – Всевышнему святилище

Р-н Шауль-Айзек Андрущак

В главе "Ваякгель" рассказывается, как сыны Израиля, мужчины, женщины и дети (стариков тогда не выносили в отдельную категорию и считали нормальными людьми), жертвовали на возведение Скинии всякие (заповеданные) ценные материалы: золото, серебро, медь, синету, пурпур, червленицу, виссон и т. д. И что характерно: полная разнополосица во всех аспектах. Жертвовал, как уже было упомянуто выше, кто попало, без разбора: всех возрастов, всех полов (двух, больше нет), одного вероисповедания (зато разных направлений!), каждый жертвовал, что у него было, исходя из своих финансовых возможностей, социального статуса и т. п. Из живого, растительного, неживого. А желающие и умеющие смогли и поучаствовать в изготовлении фрагментов конструкции ("И все жены, каких вознесло их сердце в мудрости, пряли козий волос" и т. д.).

И все это – в полную противоположность приношению полушекеля, упомянутому в предыдущей главе "Ки тиса". Там все было ровно наоборот: приносили только полушекели, ни больше, ни меньше, только серебра, только мужчины, только определенного возраста. И никакого личного участия в обработке – сдал и гуляй. Короче говоря, красота и порядок, как их себе представляют завучи и прапорщики.

В результате на Скинию дали гораздо больше, чем было нужно, и после возведения осталось полно всего посвященного. А вот полушекелей – ровно столько, сколько было нужно. Ок, скорее, детали, на которые пошло серебро полушекелей, проектировались, исходя из планируемого урожая полушекелей, но результат тот же.

Как известно (см. Шла, Ваикагель-Пэкудей), возведение Скинии было призвано искупить грех золотого тельца. И поскольку в этот грех были вовлечены все и вся, то и на искупление мобилизация была тотальной. Включая детей. Ведь за грех коллективного идолопоклонства (а грех золотого тельца был грехом идолопоклонства), в отличие от других прегрешений, наказывают даже детей, как мы видим на примере заповеди о "граде отверженном" (см. "Мишне Тора", законы запрета на идолопоклонства, 4:6). Но и заповедь о полушекеле была дана для того, чтобы искупить грех золотого тельца (см. Иерусалимский Талмуд, тр. Шкалим, 2:3)! Почему же в ее исполнении участвовали только взрослые мужики, если провинились евреи всех полов и возрастов?

Напрашивающийся ответ: у греха золотого тельца было как минимум два аспекта. Один – касающийся именно взрослых мужчин и требующий искупления и исправления именно ими. Другой – касающийся всех, принадлежащих к народу Израиля, без разбора.

Чтобы понять, что может иметься в виду, вспомним, что идолопоклонство – это не столько тотальное неверие в Б-га, сколько неверие именно в Б-га Торы, вера в наличие нескольких самостоятельных "сил" ("божеств"). Или даже меньше: вера в то, что помимо Всевышнего есть еще некие обособленные "центры силы" (например, чертовский и т. д.). А если брать тоньше, то и любое допущение существования какой-либо реальности, кроме имеющей Б-жественное происхождение – тоже форма идолопоклонства.

А противоположность идолопоклонству – единобожие: вера и понимание того, что нет никакой реальности, кроме Б-жественной. Нет ничего сущего в полном и истинном смысле слова, кроме Всевышнего. А значит – "все, чем ты занимаешься, делай во имя Небес" (Пиркей авот, 2:12). Если бы Всевышний был не больше, чем владыкой мироздания, то было бы между чем делить свое время и силы: столько-то (по мере набожности) Небесам, что-то (по мере политических амбиций) – людям, что-то – себе. А когда все – не только Б-жье, но и Б-жественное, то подобный дележ бессмыслен и нелеп! Нечего делить, потому что не на кого! Поэтому "во всех путях твоих постигай Его" (Мишлей, 3:6), ибо куда бы ты ни шел, ты идешь по Б-жественному к Б-жественному. Да и сам ты, если задуматься…

Если брать формально, то Тора, безусловно, оставляет нам личное пространство. Столько-то заповедей, то-то запрещено, то-то предписано, а остальное – на наше усмотрение. Как говорится, что не запрещено – то разрешено. Но если задуматься, глядя на мир глазами человека, исповедующего единобожие, то очевидно и несомненно, что отданное на откуп нам, отдано для того, чтобы мы самостоятельно и добровольно решили посвятить (от слова "святость") его Всевышнему. Чтобы у нас было, что посвящать.

Так вот, возвращаясь к разговору про грех поклонения золотому тельцу и его искупление через возведение скинии... О Скинии сказано: "И сделайте мне святилище и буду обитать в них". В них – во всех евреях. Благодаря чему? Благодаря тому, что они берут принадлежащее им (самое ценное из того, что у них есть, каждый свое, и столько, сколько у него есть) и доброхотно (элемент доброхотности приношений всячески подчеркивается Торой) посвящают его на возведение Святилища.

Иными словами, отказываясь от "своего" в пользу "Б-жьего", сыны Израиля преодолевали идолопоклонские по своей природе пережитки и достигали уровня подлинного единобожия, создавая в мире Б-жественное присутствие и становясь сами вместилищами для него.

На этом пути есть два вышеупомянутых (и постоянно упоминаемых в учении хасидизма) этапа: "все, чем ты занимаешься, делай во имя Небес"; "во всех путях твоих постигай Его".

"Во имя" – это когда есть ты, есть Небеса, и ты все свои поступки (не ограничиваясь лишь сферой заповеданного!) подчиняешь воле Небес. Это – основа основ. Без этого – вообще некуда. И это в равной мере требуется от всех, на кого законом Торы возложено служение.

А "во всех путях твоих постигай Его" – это уже тотальное растворение нашей воли в воле Всевышнего. С одной стороны, тут нет никакой обязаловки, а с другой – никаких ограничений. И как результат – возведение святилища, со всеми вышеописанными вытекающими.

Вот-вот должен прийти Машиах. Храм будет отстроен и физически, и духовно. И, как известно, это будет Храм, которому не будет грозить разрушение. Достижение (в первую очередь духовное) станет необратимым. Результат будет достигнут. После чего можно будет с чистой совестью наслаждаться реальными результатами нереальных трудов по реализации вышеупомянутых заветов: "все, чем ты занимаешься, делай во имя Небес" и "во всех путях твоих постигай Его". Не говоря уже о практических заповедях, потому что что о них говорить? Делать нужно!

(Авторизированное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 3, стр. 186-189.)


по материалам сайта https://ru.chabad.org/

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Зажигание свечей

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях