Get Adobe Flash player

18 элула. Алтер Ребе.

Прежде чем душа спускается сюда из своего корня и источника, ей требуется подготовка длиной в год; новая душа требует трех лет подготовки.

За три года до рождения Алтер Ребе Баал-Шем-Тов знал, что в этот мир должна спуститься новая душа. Однако, он не знал, кто удостоится быть носителем этой души, и он искал ответ на это в небесных чертогах.

Даже ангелам не сообщается о предстоящем нисхождении новой души, чтобы никакой завистливый глаз не повредил ей. Какова душа в ее первичном состоянии Наверху, — это Баал-Шем-Тов знал; как она нисходит в этот мир и облекается в материальность, — это он тоже знал; что с ней происходит потом, — это он очень и очень хотел бы знать.

Он знал, что эта новая душа должна сойти в этот мир в наступающем году; не знал он — где и в кого.

Отец Алтер Ребе, святой реб Барух, был одним из скрытых праведников в окружении Баал-Шем-Това. Был период, когда эти святые люди не знали друг о друге, но даже когда они узнали друг о друге, Баал-Шем-Тов строго наказал им, чтобы они не раскрывали себя.

Когда со времени их свадьбы прошел год, и они еще не были благословлены ребенком, р. Барух вместе с женой отправился в месяце Элул к Баал-Шем-Тову чтобы попросить его о благословении. Баал-Шем-Тов благословил их и обещал, что в наступающем, 5505-м (1745) году у них родится сын, который будет жив и здоров. 

То, что этот сын будет связан с новой душой, которой предстоит спуститься в наступающем году, было скрыто даже от Баал-Шем-Това.

Как известно, у Баал-Шем-Това для будней, для субботы, для праздников — на каждый случай был особый образ поведения. И то, как он вел себя в Рош а-Шана того года, отличалось от его обычного поведения в любой другой Новый Год.

Его Богослужение месяца Тишрей обычно начиналось с предыдущим месяцем Элул, и особенно с наступлением дней Слихот. Моше-рабейну провел сорок дней на небесах, заступаясь за евреев после греха Золотого Тельца и получая Тору, и тем самым извлек Тринадцать Атрибутов Милосердия; в эти дни [от новомесячья Элул до Йом-Кипур] явно превалирующей темой в богослужении Баал-Шем-Това был благоговейный страх. От завершения Йом-Кипура до окончания Симхат Тора превалирующей темой была радость.

В Рош а-Шана этого года ученики Баал-Шем-Това отметили явное отличие от его обычного стиля Богослужения. Переполняющую его радость можно было заметить в том, как он молился Маарив в первый вечер; в особенно сердечном тоне, которым он затем благословил их — чтобы они были записаны на хороший год, и чтобы запись эта была скреплена печатью; в учениях Торы за последовавшей трапезой; в трублении в шофар на следующий день; и в молитве Мусаф.

Завершение Йом Кипура этого года застало Баал-Шем-Това в явном состоянии святого восторга, остававшемся с ним до конца Симхат Тора.

Его ученики поняли, что, должно быть, в этот Тишрей произошло что-то удивительное, нечто доставившее ему такую радость, что он изменил своему обыкновенному стилю Богослужения в Дни Трепета, так как превалирующей темой теперь была радость. Но как ни хотели они узнать причину этой радости, их надеждам не суждено было сбыться.

Прежде чем оставить Меджибож, ученый р. Барух и его жена посетили Баал-Шем-Това, чтобы получить его прощальное благословение. Ребецн Ривка, подвигнутая переполнявшей ее эмоцией, сказала праведнику, что когда Всевышний выполнит его благословение и подарит ей здорового сына, она посвятит его изучению Торы и Богослужению в духе учений Баал-Шем-Това.

Видя их состояние духовного подъема, Баал-Шем-Тов дал им свое благословение, и они покинули город с радостными сердцами.

Ребецн Ривка, как известно, была ученой женщиной, но о ее расписании ежедневных занятий не знал никто кроме ее мужа. Вернувшись домой, она посетила в Витебске свою ученую золовку, чтобы передать ей все, что им сказал Баал-Шем-Тов, а также все, что она услышала и увидела в его поведении и что она услышала об удивлении его учеников, не понимавших, почему его стиль Богослужения в этот Тишрей так отличался от других лет.

Она попросила золовку составить для нее план занятий. Более того, будучи совершенно уверенной, что благословение Баал-Шем-Това осуществится, она попросила наставлять ее в молитве и учении во время предстоящей беременности.

С сердцем, переполненным радостью, в должное время принесла она мужу счастливую новость — что благословение праведника исполняется. Хотя они и были уверены, что он знает об этом, они решили в любом случае сообщить ему, и в начале второго Адара р. Барух отправился в Меджибож.

Баал-Шем-Тов, услышав новости, преисполнился радостью и особенно хотел знать, когда началась беременность, а услышав это, велел р. Баруху произнести благословение «шеехеяну», хотя и без упоминания имени Всевышнего. Он также велел р. Баруху немедленно вернуться домой и передать ребецн поздравление Мазал Тов и предписал принять определенные меры предосторожности.

Р. Барух отправился домой счастливым человеком.

Утром в среду, в Хай Элул, после погружения в микву, Баал-Шем-Тов вернулся в необыкновенно радостном настроении. Его ученики были озадачены, но ни один из них не отважился спросить его об этом. Более того, праведник сам вел молитвы с веселыми ритмами праздничных мелодий. И когда он поразил их, опустив молитву «таханун», [7] они осознали, что это необыкновенно праздничный день.

Затем он пригласил их разделить с ним свою явную радость за праздничной трапезой, во время которой он сказал: «В среду, день, в который светила были подвешены [в небесах] [8] в четвертый день недели, «афтора» которой открывается словами «Восстань и свети», в этот день вниз сошла новая душа, которая осветит весь мир через раскрытые уровни Торы и через хасидизм. Она пройдет через самопожертвование ради духовного пути хасидизма и добьется успеха в своей миссии до прихода Мошиаха».

Когда Баал-Шем-Тов принял р. Баруха, приехавшего в Меджибож на Йом-Кипур 5506 (1745), он предостерег р. Баруха, чтобы тот никому не говорил, что у него родился сын, и как его зовут. Позднее, когда р. Барух собирался отправляться домой, Баал-Шем-Тов дал ему подробные указания как ухаживать за ребенком, как смотреть за ним, сказал р. Баруху, чтобы он летом брал ребенка в поля. Более того, Баал-Шем-Тов строго предупредил его, чтобы он держал ребенка подальше от чужих глаз, особенно от местных сплетников.

Три раза в день, в каждой из ежедневных молитв, Баал-Шем-Тов упоминал новорожденного ребенка.

Когда через год р. Барух снова посетил Меджибож на Рош а-Шана, Баал-Шем-Тов подробно расспросил его о раннем воспитании ребенка и повторил свое строгое предостережение никому не рассказывать о нем. После Суккот, когда р. Барух был готов покинуть город, Баал-Шем-Тов дал ему указания как себя вести в наступающем году. Он повторил свое предупреждение держать ребенка подальше от чужих глаз и сказал ему, чтобы он никому не пересказывал какие-то фразы ребенка, показывающие его смышленость, как это любят делать некоторые родители.

Подобные же вопросы Баал-Шем-Тов задавал при следующем посещении р. Баруха на Рош а-Шана. р. Барух сказал ему, что когда он вернулся в прошлом году домой, его ребецн сообщила ему, что в свой первый день рождения, в Хай Элул, ребенок стал говорить более членораздельно. В течение прошедшего с тех пор года родители заметили, что ребенок обладает замечательной памятью и изумительной понятливостью: что бы он ни услышал хотя бы раз, оставалось с ним навсегда.

На это Баал-Шем-Тов ответил еще одним предостережением никому не рассказывать, что они благословлены сыном; на вопросы ему следовало кратко отвечать, что он с женой верит, что Всевышний без сомнения устроит все к лучшему.
Когда р. Барух зашел в кабинет Баал-Шем-Това чтобы попрощаться и получить прощальные благословения, он сказал праведнику, что он и жена решили на следующий Хай Элул привезти сына с собой. Трехлетнему ребенку должны были в первый раз постричь волосы, оставив пейсы. Баал-Шем-Тов согласился, снова сказал отцу держать ребенка подальше от чужих глаз, и позаботиться о том, чтобы ребенка никто не сопровождал кроме матери и тети Двора-Леи. Они должны были прибыть после утренней молитвы в Хай Элул и, сразу после того, как Баал-Шем-Тов пострижет ему волосы у себя в кабинете, уехать неузнанными.

Вернувшись после двухмесячного отсутствия, р. Барух обнаружил, что его сын выучил много глав из книги Псалмов, и его таланты продолжали изумлять.

В среду, Хай Элул 5508 (1748), ребецн Ривка и ее золовка в должное время прибыли в Меджибож. Как только Баал-Шем-Тов дал ребенку первый урок в оставлении пейс неподстриженными и благословил его, он поторопил их тут же поехать назад и не обсуждать между собой где они только что были. Под конец он пожелал им счастливого года и доброго пути.

Малыш не переставая спрашивал, кто постриг ему волосы, оставив пейсы и благословил его. «Это был дедушка», — ответила мать.

Когда Алтер Ребе было пять лет, его учитель почувствовал, что врата Торы открыты для него: самые непонятные предметы обсуждения были совершенно ясны ему во всех подробностях. Спустя много лет он сказал моему прадеду, Цемах-Цедеку, что в детстве ему сопутствовал такой успех в занятиях, что он огорчался, не будучи удостоен выполнять обязанность тяжко трудиться над постижением Торы.

«Еще когда я был ребенком, — продолжал он, — на меня произвело впечатление понятие любви к ближнему. Я получал удовольствие от дружбы, и не только с учеными, но и с простыми людьми. На самом деле я зачастую испытывал к ним даже большее уважение, так как они соблюдают заповеди исходя лишь из веры.

В течение десяти лет я страдал из-за того, что мне не надо было напрягать мозг, так как Тора была открыта для меня, пока мне не исполнилось пятнадцать лет и мне не было сообщено, кто я, и в чем состоит окончательная цель нисхождения моей души в этот мир».

Переехав в Витебск [9], Алтер Ребе продолжал проявлять свою любовь к ближним, всегда относился с теплотой и был открыт к простым, необразованным евреям. Он энергично поощрял их зарабатывать сельским хозяйством, а позже истратил свое свадебное приданое на покупку земли и основных сельскохозяйственных инструментов.

«Однако, — вспоминал он позднее, — из-за того, что витебские ученые полагали, что их невежественных горожан следует держать на расстоянии, я несколько ограничил мою обычную близость с этими простыми людьми».

Алтер Ребе продолжал: «Найдя возложенные на меня в этом мире роль и ответственность, я выбрал группу одаренных ученых, обладавших способностью глубокого понимания. В дополнение к изучению раскрытых уровней Торы, мы систематически изучали Каббалу и молились в собственном миньяне в соответствии с обычаем Шло».

За три года, в течение которых Алтер Ребе преподавал в этом кругу выдающихся ученых, он заработал репутацию величайшего знатока Торы.

Его ученый дядя, рабби Йосеф-Ицхак, не открыл Алтер Ребе, что он был учеником Баал-Шем-Това, а позднее — Магида из Межерича, однако, он передал Алтер Ребе основные доктрины хасидизма, которые Баал-Шем-Тов раскрыл, а Магид развил.

В течение этих двух лет учебы, р. Йосеф-Ицхак также обучал Алтер Ребе, каков должен быть подход к молитве в соответствии с учением хасидизма.

На девятнадцатом году жизни, через некоторое время после Песаха 5524-го (1764-го) года, с согласия своей жены, Алтер Ребе решил предпринять далекое путешествие, чтобы погрузиться в Тору и служение.

«Я не мог решиться, куда направиться, — вспоминал он позднее, — и мой ученый брат, МААРИЛ, очень уравновешенный человек, сказал, что я должен ехать в Межеричи. Я знал, что в Вильне можно научиться как учиться, а в Межеричи — как молиться. Об учебе я что-то знал, но о том как молиться — очень мало, так что я отправился в Межеричи.

Всемогущий дал мне преуспеть в этом решении, и в добрый час я стал преданным хасидом Ребе. Вернувшись домой в Витебск, я организовал расписание изучения хасидизма для моих учеников, и, хвала Всевышнему, они хорошо его впитали».

 

по материалам  http://www.moshiach.ru

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Kosher Style

День рождения

 

Расчет еврейского дня рождения