Get Adobe Flash player

История «пасхальной Агады»

Марина Карпова

Традиционный текст «Пасхальной агады» окончательно сложился в раннем Средневековье. Но основные элементы пасхального повествования восходят по крайней мере к эпохе Второго храма, когда рассказ об Исходе сопровождал праздничную трапезу, где главным блюдом было мясо жертвенного ягненка. Уже в Мишне, Псахим мы находим упоминание о четырех бокалах вина, выпиваемых во время седера, вопросы, которые сын задает отцу («Если же сын еще неразумный, отец сам наставляет его: чем отличается эта ночь от всех ночей?» — и т. д), чтения Алеля (подборки хвалебных псалмов), запрет есть после афикомана (специального куска мацы, который глава семейства откладывает до конца седера)...

Мишна, Псахим также говорит, что рассказ об Исходе должен строиться как мидраш к отрывку из Торы, который произносит еврей, приносящий в Храм первинки: «Мой праотец был скиталец-арамей. Он пришел в Египет с немногими людьми и жил там как переселенец. Там он стал великим, сильным и многочисленным народом. Египтяне же относились к нам скверно: они угнетали нас и принуждали к тяжелой работе. Мы воззвали к Г-споду, Б-гу наших праотцев. Г-сподь услышал наш зов, увидел наши бедствия и непосильные труды, [увидел, как] нас угнетают. Г-сподь вывел нас из Египта мощной рукой и простертой дланью, [явив] страшные и великие [дела], знамения и чудеса» (Дварим, 26:5-8).


Кроме того, здесь же приводится тот минимум, без которого невозможно выполнить заповедь рассказывать об Исходе: «Раббан Гамлиэль говорил: каждый, кто не сказал в Песах о трех этих заповедях, не исполнил свой долг; и вот эти заповеди: песах, маца и марор. Песах — потому что пропускал Вездесущий дома наших отцов в египте; маца — потому что были освобождены наши отцы, когда еще находились в Египте; марор — потому что горькой сделали египтяне жизнь наших отцов в Египте. В каждом, каждом поколении обязан человек смотреть на себя, словно он сам вышел из Египта...» (Мишна, Псахим, 10:5).

Привычный для нас корпус текста «Пасхальной агады» сложился в VII–VIII веках н. э., в кругах, близких к гаонам — руководителям знаменитых ешив в Суре и Пумбедите. А в середине IX века Амрам Гаон (ум. в 875 или 876), глава ешивы в Суре, включил Агаду в свой образцовый сборник молитв, который он назвал «Седер Амрам Гаон». Относительно большой фрагмент этой Агады был найден в знаменитой Каирской генизе.

В Х веке текст Агады вошел в еще один сборник молитв, на этот раз составленный прославленным раввином, философом и полемистом Саадьей Гаоном (882–942), также возглавлявшим ешиву в Суре. Отрывок из этой Агады тоже был обнаружен в Каирской генизе. Найденный текст несколько отличается от того, каким мы пользуемся сегодня — к примеру, в нем нет упоминаний о четырех сыновьях, что приходят на седер со своими вопросами, — мудреце, злодее, простаке и не умеющем спрашивать.

Первые известные нам «отдельные издания» «Пасхальной агады» появились в XIII веке. А около 1300 года возник обычай снабжать традиционный текст иллюстрациями. Примерно в это же время неизвестным мастером была создана знаменитая «Птичья агада», названная так потому, что большинство людей художник изобразил не с человеческими, а с птичьими головами. Помимо художественной, «Птичья агада» имеет несомненную историческую ценность, например, она содержит первое изображение выпечки мацы. Сегодня этот уникальный манускрипт хранится в Иерусалиме, в Музее Израиля.

Около 1320 года в Каталонии, также безымянным мастером, была создана древнейшая известная нам сефардская иллюстрированная Агада — так называемая «Золотая агада», скорее всего изготовленная по заказу кого-то из местных еврейских богачей. А еще через несколько десятилетий там же появилась знаменитая «Сараевская агада», которая, судя по всему, была заказана в качестве свадебного подарка преуспевающей еврейской паре. После изгнания евреев из Испании эта Агада оказалась в Сараево, где чудесным образом пережила две мировые войны, так что этот уникальный манускрипт можно увидеть в Национальном музее Боснии и Герцеговины.

Еврейское книгопечатание возникло в 60-х годах XV века. А уже в 1482 году (всего за десять лет до изгнания!) в испанской Гвадалахаре было предпринято первое издание «Пасхальной агады». Через четыре года еще одна Агада была издана в Италии, в знаменитой типографии Сончино. А в 1505 году в Константинополе увидело свет первое комментированное издание Агады. Комментарий, получивший название «Зевах Песах» («Пасхальная жертва»), принадлежал перу дона Ицхака Абарбанеля, одного из духовных лидеров тех испанских евреев, кто предпочел изгнание крещению.

В дальнейшем «Пасхальная агада» выдержала множество изданий и переизданий в самых разных странах. Назовем лишь несколько наиболее известных. В 1526–1527 годах братья Гершон Коен и Гронем Кац выпустили в Праге первое иллюстрированное издание Агады. В 1545 году «Зевах Песах» был переиздан в Венеции, причем, поскольку еврейское книгопечатание в республике было в то время запрещено, книга была набрана в христианской типографии некоего Марко Антонио Джустиниани. В 1590 году в Праге была впервые напечатана Агада, включающая текст песни «Хад Гадья» («Козленок») — единственной пасхальной песни, написанной на арамейском.

Согласно закону, рассказ об Исходе необходимо вести на языке, который понимают все присутствующие, включая женщин и детей. А поскольку иврит в те времена нигде не был разговорным языком, уже в конце XVI века появляются двуязычные издания «Пасхальной агады». Первые переводы были сделаны на идиш, разговорный язык евреев Центральной Европы.

С течением времени менялся не только «формат» «Пасхальной агады», но и восприятие отдельных отрывков. Например, в большинстве ашкеназских общин принято, перечисляя десять казней, которыми Б-г поразил египтян, каждый раз отливать каплю вина из кубка. Как пишет профессор Юваль, в Средние века евреи, совершая этот обряд, произносили: «Б-г спасет нас от этого бедствия и обрушит его на наших врагов». Поэтому в некоторых общинах отливали не десять, а пятьдесят-шестьдесят капель, дабы умножить количество бедствий врагов Израиля. В наши дни широко распространено принципиально иное объяснение этого обычая: отливая вино из праздничного кубка, мы демонстрируем, что страдания египтян, даже если они были заслуженными, делают нашу радость неполной.

Вспомним еще один «проблематичный» отрывок «Пасхальной агады». Уже после завершения пасхальной трапезы, прочитав благословение после еды, глава семейства открывает входную дверь и произносит четыре библейских стиха (Теилим, 79:6-7; 69:25, и Эйха, 3:66): «Излей гнев Свой на- народы, которые не желают признать Тебя, и на царства, которые не призывают Имени Твоего; за то, что пожрали они Яакова и жилище его разорили. Пролей на них ярость Твою, и пламя гнева Твоего пусть охватит их. Преследуй их в негодовании и истреби их из-под Небес Г-сподних».

В XVI веке выкрест Антониус Маргарита обвинил своих бывших единоверцев в том, что в этот момент они призывают гнев Всевышнего на головы своих соседей-христиан. Раввины, естественно, категорически отвергли подобное обвинение. Так, современник Маргариты, р. Элиэзер Ашкенази, бывший раввином сначала Праги, а затем Кремоны, писал: «Поскольку христиане, как и мусульмане, верят в Творца и в Исход из Египта, то как же можно проклинать их за их веру? И если тем не менее мы иногда проклинаем тех из них, кто делает нам зло и безвинно угнетает нас, то мы делаем это не из-за их религии, но подобно тому, как человек проклинает того, кто причиняет ему зло. И совершенно очевидно, что мы не должны проклинать из-за их веры те народы, которые верят в Исход из Египта и Всевышнего, хотя и не получали Тору».

Аналогичного мнение придерживался р. Моше Ривкес, автор алахического свода «Беэр а-гола» («Кладезь изгнания»). По его словам, «Царь Давид молил Всевышнего излить гнев только на язычников, которые не верят в Творение, Исход, чудеса и знамения, которые Творец, благословен Он, совершил для нас в Египте, и дарование Торы. Однако народы, под сенью которых мы сейчас живем, верят во все вышеперечисленное. Поэтому мы обязаны непрерывно молиться за их благосостояние, процветание их царств и успех и правителей».

Утверждая, что евреи никогда не призывали гнев Творца на всех иноверцев без исключения, раввины, безусловно, говорили чистую правду: согласно Талмуду, праведные неевреи, так же как и праведные евреи, удостоятся «удела в Мире грядущем». Так что было бы в высшей степени странно призывать Б-жий гнев на головы тех, кого Всевышний собирается наградить.

по материалам журнала "Лехаим"

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Kosher Style

Клуб кулинарии

День рождения

 

Расчет еврейского дня рождения