Get Adobe Flash player

"Записки об аресте"

Через год после чудесного освобождения из советских застенков Рабби Иосиф Ицхак Шнеерсон записал историю своего ареста. Даже кратких выдержек из этой книги достаточно, чтобы оценить духовное величие Ребе.

«... Помимо обычных вех жизни, выпадающих на долю каждого, – пишет Ребе, – Всевышний посылает нам дни испытаний, когда сурово проверяются характер и натура человека, резко выявляются скрытые способности.

Это время насыщено душевными и телесными страданиями, но вместе с тем богато яркими ощущениями и по сути является светлым периодом жизни. Каждый час и каждая минута подобных страданий оставляют непреходящий след, укрепляют душевную непреклонность и даже слабого делают непобедимым».В час ареста, перед отправкой в печально знаменитую ленинградскую Шпалерную тюрьму, Ребе спокойно отдает последние распоряжения: «Немедленно известите всех учителей Торы, чтобы ни в коем случае не прекращали святое дело... постарайтесь достать еще денег и окажите необходимую помощь всем, кто занимается Торой. И знайте, что до того времени, как я вернусь с Б-жьей помощью домой, на вас лежит обязанность продолжать работу». Ребе заверил близких, что ГПУ не добьется от него никаких признаний. Да, он поддерживал последователей духа Торы и готов нести за такой «грех» полную ответственность. Но если кого-то арестуют, ссылаясь на показания Ребе, пусть все знают – это чистейшая ложь.

Чекисты нервничают, торопятся покинуть дом и не дают арестованному прочесть молитву. Тогда Рабби Иосиф Ицхак Шнеерсон произносит пророческие слова (напоминаем, события происходят в 1927 году):

«Незачем торопиться. При теперешнем положении дел в России от ареста никому не уйти. И те, кто сейчас арестовывают, могут быть уверены, придет их черед...»

При заполнении анкет в тюремном управлении Ребе требует, чтобы ему позволили надеть тефиллин. Чиновник ГПУ в бешенстве орет, что не позволит «устраивать здесь синагогу».

В сопровождении конвоира Ребе уводят в тюрьму.

«Мы идем от ворот в сторону темного коридора, освещенного тусклыми лампочками, и я умоляю конвоира разрешить мне надеть тефиллин.

– Нет! – отвечает солдат и грозит, если буду настаивать, отправит меня в карцер.

Мы продолжаем идти: он – впереди, я – за ним. Решаюсь молиться на ходу и успеваю уже надеть тефиллин на руку, как вдруг – удар, и я качусь по железной лестнице. Слава Б-гу, что не ломаю при падении руки или ноги.

С трудом поднимаюсь, ощущаю страшную боль. Падая, я сломал металлический бандаж (который вынужден носить уже много лет), и острые куски железа вонзились в тело. Сердце сжимается от боли, чувствую, что вот-вот потеряю сознание.

Вынужден присесть на одну из ступенек. Кровь идет, не останавливаясь, боль становится нестерпимой. Превозмогая ее, хватаюсь за перила лестницы и тяжело взбираюсь по ступенькам. Мой конвоир уже преодолел третий лестничный пролет. А я все ползу, как больной и разбитый старик». (Ребе еще не исполнилось 47 лет!)

Ребе приводят к следователю для оформления тюремного дела и обыска. И опять он просит разрешения прочесть молитву.

«– Нет! – ответил следователь со злобой.

Но так как он стоял ко мне спиной, а тефиллин был у меня в руках, я, не медля ни секунды, надел тефиллин и прочитал «Шма Исраэль». И когда он закончил обыск моей сумки, я уже читал молитву «Восемнадцать благословений».

Следователь поражен. Он смотрит на меня широко открытыми глазами, полными удивления и растерянности. Но тут же его физиономия искажается, принимает звериный оскал, и кровь ударяет ему в лицо. С криком: «Жид! Я посажу тебя в карцер! Я разобью твою жидовскую морду!» – он хватает головной тефиллин...'»

Несмотря на слабость и болезнь, Ребе объявил голодовку. Через трое суток он одерживает победу: следователь возвращает тефиллин.


по материалам сайта http://chassidus.ru

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Kosher Style

День рождения

 

Расчет еврейского дня рождения