Шмура

Из воспоминаний рабби Йосеф-Ицхака Шнеерсона

Подготовка к Песаху начинается задолго до самого праздника, почти за год. Маца-шмура ("оберегаемая маца") изготавливается из зерна, которое с момента жатвы тщательно охраняется от любого контакта с влагой, чтобы избежать малейшего риска брожения. В своих мемуарах шестой Любавический Ребе, Раби Йосеф-Ицхак Шнеерсон (1880-1950) вспоминает, как хасиды его деда и отца собирали пшеницу для шмуры более ста лет тому назад.


Пшеница для мацы-шмуры собиралась на полях реб Залмана Щербинера, хозяйство которого находилось в Щербине, в двух часах езды от Любавичей. Путешествие в Щербину и все происходящее там глубоким следом запечатлелось в памяти моего детства.

У реб Залмана был свой, тщательно выверенный метод выбора поля с самой лучшей пшеницей, а также дня и часа жатвы. Основными условиями были: светлый, яркий день, когда солнце светит наиболее сильно, и отсутствие дождя в предыдущие три дня. Установленные часы для сбора пшеницы для шмуры были с полудня до 2 - 2:30 часов дня.

Когда приближалось время сбора урожая, реб Залман приезжал в Любавичи, чтобы все организовать. Поскольку вместе с реб Залманом, его семьей и их соседями в сборе урожая и молотьбе пшеницы участвовало несколько "зицеров" (студентов йешивы проживающих в Любавичах), а также гости, приехавшие в Любавичи. Так как невозможно было предугадать точную дату сбора урожая, реб Залман приезжал за людьми на нескольких телегах, чтобы увезти их в Щербину и ждать там подходящего момента. Иногда идеальных условий для сбора шмуры приходилось ждать неделю, а то и больше.

Для реб Залмана сбор шмуры был тройной радостью. Во-первых, он будет собирать шмуру для самого Ребе! Во-вторых, в его доме остановятся гости из Любавичей на несколько дней. Реб Залман любил принимать гостей. Гостеприимство было его даром. А главное, сам Ребе будет присутствовать при сборе урожая! И это наполняло реб Залмана жизненными силами и радостью на весь последующий год.

С того дня, как реб Залман уезжал из Любавичей со своими помощниками, и до тех пор, когда наступал яркий светлый день, подходящий для сбора Шмуры, все разговоры в деревне были о погоде. Люди все-время смотрели на небо, пробовали ветер, чтобы узнать на сколько он сухой. Десятки предсказаний о погоде на завтра слышались там и тут. Каждый день мы ждали приезда посыльного из Щербины, который скажет нам, что сбор урожая уже начался.

***

Уборка урожая и молотьба пшеницы проходили с большой радостью и вместе с тем с серьезностью, что отражалось на лицах работников. Все они были подпоясаны гартелами и на головах их были надеты шляпы поверх ермолок. Работали под палящим солнцем быстро, как опытные крестьяне.

С серпом в руке, пожилой реб Залман с его широкой, роскошной бородой и лицом, светящимся от счастья, работал ладно и проворно, как молодой парнишка. Можно было видеть радость, наполняющую его сердце. Его туфли и белые носки парили над землей, как ноги Нафтали, исполняющего Б-жественную миссию, как может быть только с настоящим слугой Г-спода, у которого даже пятки проникнуты глубоким наслаждением разума и внутренним желанием сердца служить Б-гу.

В то время как одни хасиды срезали пшеницу, другие пели хасидские мелодии, которые разливались с возвышенной сладостью и разносились по всей округе.

Аура святости окутывала все кругом. Жены и дети местных жителей стояли вокруг и наблюдали за сбором урожая, одетые в субботние одежды, и их лица выражали ощущение значимости события.

Когда сбор пшеницы и молотьба были окончены, реб Залман и его помощники отправлялись мыться. Вернувшись, одетый в субботнюю одежду, реб Залман сам вел дневную молитву Минха, которую он пел на мотивы молитв праздника Симхат-Тора. Таханун (покаянную молитву) в этот день не произносили. По окончании молитвы, все весело пускались в пляс, и реб Залман неожиданно подпрыгивал в воздух и трижды делал сальто.

После этого все проходили к накрытым в саду столам, где была приготовлена праздничная трапеза с молочными блюдами. Во время трапезы Ребе произносил маамар (речь, излагающую идеи хасидского учения), а затем несколько часов вел фарбренген. После того, как Ребе удалялся в специально приготовленную для него комнату, фарбренген продолжался до самого утра.

Наутро, после утренней молитвы, мы возвращались в Любавичи. Реб Залман и его работники возвращались в Любавичи вечером с мешком зерна для шмуры, который вешали в специальной комнате для хранения.

Перевод Й. Крупенина


по материалам сайта http://www.ru.chabad.org

Поиск

Деятельность Ребе

Синагога Бродского

Пиркей авот

Зажигание свечей

Блюда на Шавуот

 

Ребе не игнорирует тот факт, что современная женщина работает, занимается общественными делами, а не выполняет только домашние обязанности. Ребе принял во внимание все существующие факты, чтобы извлечь из них максимальную выгоду. То есть, Ребе не приказал женщине вернуться домой, как ей подобает, напротив, Ребе требует от женщины использовать все свои силы, например, силу влияния в пользу Торы и заповедей.

Он направил это стремление женщины к равноправию в духовность, воспитание и другие ценности. Ребе потребовал от женщин выйти из дома и распространять свет Торы в своем окружении. И даже если женщина занимается, на первый взгляд, материальными делами, как, например, дизайн одежды, то и там она соблюдает все правила, такие как скромность, и также влияет на других женщин, чтобы и они одевались соответственно. Вместе с этим она растит и воспитывает детей, живущих по законам Торы и соблюдающих заповеди, тем самым выражая свой огромный женский еврейский потенциал.

Важно отметить, что вместе с этим Ребе не отказывается от основных вещей: семьи и скромности. Все, чем занимается женщина для достижения своих целей, должно соответствовать законам скромности в одежде и поведении и, естественно, не должно мешать созданию большой семьи и воспитанию детей.

Ребе с самого начала своего лидерства беспокоился о том, чтобы вся деятельность женщин была организована таким образом, чтобы они смогли еще чему-то научиться и влиять на других женщин. На этих принципах Ребе создал большую женскую организацию «Общество женщин и девушек Хабад», то есть Ребе предвидел появление женских организаций по всему миру, и уже 60 лет назад он создал свою организацию, в которой до сегодняшнего дня с удовольствием состоят тысячи женщин.

Указания Ребе женщинам затрагивают многие сферы. Если мы попробуем перечислить их, то увидим, что это дом, что, в сущности, является главной обязанностью женщины - отношения с мужем, создание семьи, воспитание детей, кашрут, зажигание шабатних свечей, скромность, изучение Торы и т.д. И вне дома - воспитание еврейских детей, помощь ближнему, создание еврейских центров, помощь роженицам и т.д.

Также Ребе выделил специально для женщин письма с просьбами, указаниями, дающими поддержку. Например, ношение парика после замужества, а не платка, установка цдаки на кухне и вложение в нее денег перед началом приготовления пищи и другое.

Одна из причин того, что Ребе уделил так много времени делам женщин, - исключение распространенной ошибки, что якобы иудаизм не очень ценит женщину в духовной сфере (изучение Торы и т.д.). И поэтому при каждой возможности Ребе отмечает, что именно женщины находятся в центре духовной жизни еврейского народа. Начиная с исхода из Египта, который произошел, как написано, благодаря женщинам-праведницам, дарование Торы, о котором говорится, что Моше обратился с Торой сначала к женщине, а потом только к мужчине, а также будущее избавление придет тоже только благодаря женщине, и более того, именно тогда раскроется наивысшая её значимость.

Женщина получила от Ребе полную уверенность, что именно она главная от природы, даже если не получила образования в университете и не сделала карьеру. Ведь это она исполняет главные функции дома и в семье, и в обществе.

Если в мире, к примеру, рождаемость не определяется как наивысшая ценность, то Ребе показал, что это не является умалением достоинства женщины - рожать много детей, а напротив, этим выражается ее особенная сила, которой нет у мужчины. Это и ответственность (и не только физическая!), которую Всевышний дал только женщине! Также и воспитание детей. Все эти моменты определяются как наиболее важные, чем карьера и общественное и экономическое положение. Это вещи, которые, в сущности, продолжают наш путь, чтоб появилось новое поколение. И только в женской власти и силе это совершить.

Ребе действительно верил в женщину, и это не пустые слова. Это было доказано различными указаниями и особенными назначениями, в частностях и в общем, которые Ребе возложил на женщин, потому что действительно ценил и знал, что у женщины есть такие силы, каких нет у мужчины. Назначение, которое было дано женщине, - находиться рядом с мужем в послании Ребе, чтобы открыть центры Хабад в каждой точке мира и помочь евреям во всем.  Ребе  сказал  - "...у хасидов равноправие между женщиной и мужчиной, и в определенных областях женщины преуспеют даже больше мужчин».

Так представлял Ребе современную женщину. Она центр дома, она центр народа и она строит будущее всего нашего народа.


рабанит Яэль Бергман

по материалам сайта  jewishwoman.ru

 

Ребецн Хая Мушка Шнеерсон. Дочь предыдущего, шестого Любавичского Ребе Йосефа-Ицхака Шнеерсона (Раяца), она родилась в субботу 25 адара 5661 (1901) года в местечке Бабиновичи, недалеко от столицы хасидизма Хабад — Любавичей. Когда она была еще маленькой девочкой, ее дед, пятый Любавичский Ребе Шолом-Дов-Бер (Рашаб), завел однажды разговор о том, за кого предстоит выдать ее замуж, и сказал: «Стоит подумать о сыне Лейвика» — то есть о Менахеме-Мендле, юном сыне раввина г. Екатеринослава, известного хасида и каббалиста рабби Леви-Ицхака Шнеерсона. Но сватовство осуществилось много позже, в 1924 году, когда Раяц со всей семьей переехал в Ленинград.

Как дочь Любавичского Ребе, ставшего религиозным лидером еврейства в Советской России 1920-х годов, и как невеста его помощника, самоотверженно исполнявшего опаснейшие поручения Раяца и жившего фактически на нелегальном положении, Хая-Мушка также подвергалась постоянной опасности. Она проявляла поразительную силу и твердость духа: известно ее бесстрашное поведение в момент ареста ее отца (15 сивана 1927 года), смелые слова, которые она бросила в лицо «евсеков»[2], предателей еврейского народа, разоблачив их ложь и лицемерие. И она первая запустила процесс, который в конечном счете привел к спасению и осво­бождению ребе Раяца. Когда в их квартире шел обыск, Хая-Мушка стояла у открытого окна и вдруг увидела, что к ней идет жених. Перегнувшись через подоконник, она негромко и выразительно проговорила: «У нас — гости». Менахем-Мендл сразу понял, что это значит, и поспешил в германское посольство. Благодаря этому уже на следующий день утром в европейских газетах появилось сенсационное сообщение: «В Совдепии арестован Любавичский Ребе», и тем самым план тайно арестовать и расправиться с Ребе прежде, чем об этом станет кому-либо известно, был сорван.

Когда смертный приговор Раяцу был заменен на ссылку в Костроме, Хая-Мушка поехала туда с отцом, чтобы заботиться о нем и обеспечивать ему нормальный быт. И она же, узнав о приказе об освобождении Ребе, послала телеграмму в Ленинград с этой доброй вестью.

Когда осенью 1927 года ребе Раяц готовился к отъезду из Советской России, он включил жениха Хаи-Мушки, Менахема-Мендла, в список членов семьи. Это вызвало сопротивление со стороны советских чиновников, и один из них насмешливо сказал Ребе: «Ну, ты-то легко найдешь любого жениха для твоей дочери и за границей!» На что Ребе ответил с чрезвычайной серьезностью: «Нет, такого жениха больше нигде не найти». Он поставил условие: если не выпустят Менахема-Мендла, то и он сам не уедет добровольно. Поскольку советские власти старались как можно скорее отделаться от еврейского религиозного лидера, причинившего им столько неприятностей и внутри страны, и за границей, они согласились на это условие.

Свадьба Менахема-Мендла и Хаи-Мушки состоялась 14 кислева 5689 года (27.11.1928) в Варшаве в помещении любавичской ешивы «Томхей тмимим». Перед началом бракосочетания ребе Раяц провозгласил: «Во время свадебного веселья из Мира Истины приходят души трех поколений отцов жениха и невесты. Так — у всех, но у некоторых больше и еще больше. Сейчас я скажу маамар, чтобы пригласить сюда души всех Рабеим: пусть придут и благословят молодых». И Ребе произнес знаменитый маамар «Леха доди», в который вплетены отрывки маамаров всех глав Хабада, начиная с Алтер Ребе, и с тех пор эти слова повторяют на всех свадьбах хасидов Хабада.

С этого времени жизнь Хаи-Муш­ки оказалась полностью посвящена мужу: она во всем помогала ему, духовно поддерживала и создавала максимально удобные условия для жизни и учебы. Вместе с ним она жила в Берлине, где рабби Менахем-Мендл учился в университете, и бесстрашно отправилась в самое логово нацистского зверя, чтобы получить разрешение на выезд во Францию. Трудности возникли, когда оказалось, что ее девичья фамилия — такая же, как у ее мужа, но ей удалось найти объяснение, которое служащий принял, хоть и очень неохотно. «Когда мы придем в Париж, — пригрозил он, — мы вас еще проверим».

Рабби Менахем-Мендл снова принялся за учебу — теперь уже в парижском Политехническом институте, а ребецн была его надежным тылом. Вместе они бежали в неоккупированную часть вишистской Франции, и только благодаря неизменной поддержке жены рабби Менахему-Мендлу удавалось продолжать самому учить Тору и преподавать ее другим, а также помогать евреям исполнять заповеди Торы даже в экстраординарных условиях войны. Вместе с мужем ребецн прошла через все треволнения, связанные с получением американской визы, и наконец они буквально чудом отплыли на пароходе из пылающей огнем мировой войны Европы.

28 сивана 5701 года (23.06.1941) Менахем-Мендл и Хая-Мушка Шнеерсон сошли на американскую землю, здесь и начался новый этап их жизни. Ребе Раяц возложил на своего зятя огромные полномочия по руководству рядом хабадских учреждений. Р. Менахем-Мендл отвечал за все, что касалось образования и воспитания юношества и в особенности издания книг по хасидизму. А 10 швата 5711 года (17.01.1951), ровно через год после кончины тестя, ребе Раяца, рабби Менахем-Мендл принял на себя руководство движением Хабад и стал седьмым Любавичским Ребе. Жизнь ребецн Хаи-Мушки, соответственно, обрела новый смысл. И в этой роли она осталась неизменной в своей преданности мужу, любви к нему и действенной поддержке во всех его начинаниях и свершениях. Супруга самого известного руководителя еврейского народа в последних поколениях, она всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой подавляющему большинству людей.

Мы в социальных сетях